Изучая архивы службы и прикидывая, какие старые операции нуждаются в возобновлении, он узнал много интересного. Так, во время войны через десятые руки на советскую разведку вышел неизвестный и предложил информацию за очень большие деньги в фунтах стерлингов, но предупредил, что при попытке контроля договор разрывается. Решили рискнуть. Денег на разведку не жалели никогда, лишь бы был результат. Информация порой стоит дороже армады бомбардировщиков. Положили деньги в тайник, в ответ нашли там немецкие документы особой важности. И все в точку, из высших эшелонов Германии. До конца войны длилось это странное сотрудничество. Так и неизвестно, кто был с той стороны, но фигура немаленькая и сверхинформированная. Ясный попытался прикинуть, можно ли возобновить эту операцию. Но подходов уже не нашли."

"Когда он привел все дела в порядок, в деятельность службы начал активно лезть Кобулов. Как раз стали модными всякие популистские прожекты, и первый замминистра выдал вершину оперативной мысли:

— Необходимо провести совещание всех резидентов в Москве из посольств и довести до них новую политику партии.

Мысль была дикая. И самое смешное, что он смог убедить Берию, человека совсем не глупого. Но министр тогда пустился во все тяжкие и готов был подписаться на что угодно, лишь бы добавить немножко хаоса в стране.

— Я категорически против! — заявил Ясный. — Мы всему миру покажем, кто занимается разведкой под посольскими крышами. Вскроем всю сеть! Там и так догадываются, но мы это чуть ли не официально подтвердим.

Кобулов нажаловался Берии, что Ясный игнорирует их требования. А Питовранов во время совместного вечернего моциона на даче в Серебряном Бору проговорился Ясному:

— Берия тебя мечтает съесть. Он тобой недоволен.

В голосе Питовранова было не столько осуждение, сколько надежда. Он без дела болтался в ранге замминистра, начал обхаживать Берию и Кобулова, мечтая стать начальником ПГУ.

Когда была определена дата этого «вселенского собора», Ясный запретил рассылать оповещения о нем.

Кобулов вызвал его к себе и напустился со всем восточным неистовством:

— Ты почему не выполняешь распоряжение?

— Только через мой труп! — ответил Ясный.

— Хорошо. Тебе тюрьма… Мы к власти сейчас придем и тебя расстреляем.

Василий Степанович отступать не собирался. Нашел поддержку у Круглова. И они подняли вопрос на Пленуме ЦК.

— Совершенно непонятная и вреднейшая попытка созвать посольских резидентов в Москве, — объявил Круглов с трибуны в Екатерининском зале.

Так Ясный стал врагом авторитетной политической группировки, целящейся на власть. А борьба за нее все обострялась.

Двоевластие никогда ни до чего хорошего не доводило. И это все понимали.