Помню глаза моей мамы, когда она услышала это известие! Понимаете, да?

Я кивнула:

– Конечно. Вы обвиняете Любу в убийстве Анны Егоровны.

– Да, – прямо призналась Руфа, – именно так. Думаю, тетя Аня не сдержалась и выложила Любе в лицо все, что о ней думает. Анна Егоровна была очень импульсивна. Вани дома не оказалось, свекровь не сдержала эмоций, а невестка поняла, что ее хорошей жизни может настать конец, и подсуетилась. Люба способна на ужасные поступки, причем сама она их считает вполне приемлемыми.

– Серьезное, но бездоказательное обвинение, – вздохнула я, – прямых-то улик у вас нет, одни догадки.

И есть маленькая логическая неувязка. Если, по вашим словам, Люба была готова пойти на убийство ради сохранения своей тайны, то почему она не позаботилась о вашей матери? Эсфирь Мироновна представляла для нее не меньшую опасность, чем Анна Егоровна. Она могла разболтать Ивану правду про пальчик без сустава.

– Мать разбушевалась на поминках, – всхлипнула Руфина. – Я пыталась ее остановить, но куда там! Она кричала прилюдно, потом ей стало плохо.

Люба проявила заботу, она уложила мать подруги в спальне покойной, спешно вызвала «Скорую» и, пока врачи толкались по пробкам, объявила гостям:

– Мы все знаем, какая дружба связывала Анну Егоровну и Эсфирь Мироновну.

Очень вас прошу, давайте забудем об истерике, которая приключилась с ней. Я не в обиде на тетю Фиру, она от горя потеряла рассудок.

Присутствующие согласились с Любой, спустя некоторое время прибыла машина с красным крестом и увезла Эсфирь Мироновну с предварительным диагнозом: резкое нарушение мозгового кровообращения.

Руфина встала, дошла до подоконника, оперлась о него спиной и тихо спросила:"

"– Мама перенесла инсульт, лишилась речи, сейчас она постоянно живет в подмосковном санатории, где пытаются реабилитировать паралитиков. Ее состояние стабильно, но ни малейшей надежды на возвращение к нормальной жизни нет. Она осталась жива, потому что не представляла опасности для Любы. Обвинения мамы, брошенные в лицо невестке умершей подруги, все присутствующие посчитали проявлением подкрадывающегося инсульта. Ну помутился у нее разум от резко подскочившего давления.

Можно сказать, мамочке повезло, остальных-то Люба убила.

Глава 26

– Кого? – резко спросила я. – Вы подозреваете Любу еще в чьей-то смерти?

Файфман быстро перекрестилась.

– Кого? – повторила Руфа. – Да всех, кто ее обижал. Когда я поняла, что случилось, когда увидела… догадалась… то… ой, она правда умерла? Вы меня не обманываете? Болтаю тут с вами, откровенничаю, а потом Любка приедет и устроит мне дырку в желудке!

– Дырку в желудке? – подпрыгнула я.