Шагнув в кабинет, я уставилась на пол как нашкодивший ребенок, боясь поднять глаза.

— Пап, прости, я и не думала, что меня от шампанского может так развести. Я совсем мало пила…

Но в ответ было только молчание и тяжелое дыхание отца."

"Не выдержав тишины, я подняла глаза и увидела в его глазах боль. Боль и страх за меня. И это было так непривычно — видеть, что мой всегда сильный, смелый и уверенный в себе отец чего-то боится, что у меня внутри все похолодело. Казалось, за одну ночь он будто постарел на десять лет, уголки губ и плечи его были опущены. Как же так, что произошло? Неужели его настолько расстроила так моя вчерашняя выходка?

— Пап!..

— Сядь! — я послушно присела на стул рядом со столом. — Ты помнишь, что вчера произошло? — казалось, даже говорить ему было трудно.

Я отрицательно помотала головой.

— Помню как веселились и танцевали, а как окончился вечер и попала домой — нет, — повинилась я.

— Ну, значит, смотри! — резко сказал он, повернул ко мне ноутбук и запустил видео, а сам отошел и молча отвернулся к окну.

А дальше на меня как будто обрушилась каменная плита, когда я увидела на экране, что происходило в клубе. Как меня четверо человек во главе в Марком тащили в вип-комнату, как кинули на диван, как задирали и рвали на мне платье, лапали грудь, бедра и все тело, а я лежала и не сопротивлялась, как кукла. Как стояли вокруг меня с членами наизготовку, пока сволочной Марк раздвигал мне ноги и готовился изнасиловать меня, и слышала все, что они говорили и что мне готовили. А потом — как в комнату ворвался огромный мощный мужчина и расшвырял их всех как котят, круша все вокруг их же телами, сгреб меня в охапку, укрыв покрывалом, и вынес из комнаты.

Только когда видео закончилось, я поняла, что сижу и плачу, а меня всю трясет.

— Как такое могло произойти?! — я еле выговаривала слова трясущимися губами. Мне чуть не устроили групповое изнасилование четверо подонков! Я ведь еще даже не знала мужчину, целовалась-то только пару раз, до серьезного не доходило.

— Тебе подсыпали наркотик, — голос отца был глухим и безжизненным. Я думала, он сейчас начнет отчитывать меня, но он молчал, и от этого молчания было еще тяжелее.

— А кто меня спас?

— А за это мы должны благодарить айханов. Глава охраны их посольства знает тебя в лицо и заметил, как тебя в невменяемом состоянии уводила толпа парней. Это он их раскидал и забрал тебя.

— Папочка… — я ревела белугой, размазывая слезы по лицу. Меня всю жизнь любили, я была папиной дочкой, плохого в жизни не знала, а тут такое!

Наконец отец оторвался от окна, подошел ко мне и обнял меня, а я уткнулась ему в живот, всхлипывая и дрожа.

— Успокойся, хорошо, что все так закончилось, — он гладил меня по голове как в детстве, когда я прибегала к нему, чтобы он пожалел меня.