Порой, перешептывались девочки, он возил по сто тысяч долларов.

Норман время от времени выполнял разные поручения мадам. Он наблюдал, запоминая все увиденное. Он знал тайны многих клиентов, не только адмирала из Вашингтона, который платил большие деньги за то, чтобы одна из девочек плясала перед ним в голом виде, посыпая адмирала пудрой.

Один священник требовал, чтобы его непременно били плетьми. Кому-то не хватало и двух женщин сразу, а кого-то не возбуждали даже двенадцать. Бывали клиенты, страдавшие от одиночества, бывали испуганные.

Случалось выполнять и поручения клиентов.

Встретить женщину и проводить туда-то; получить сверточек и отвезти. Плюс поручения в указания мадам. Обеспечить Дейзи пудрой. Никогда не называть мистера Джонсона по имени. Мистер Фельдштейн очень ценит тех, кто кланяется, приветствуя его.

Он был любимчиком мадам. «Мужчиной управляют яйца, желудок и страх. Сперва он чувствует страх, потом голод. И то, и другое проходит, и он тут же кидается на то, что предлагаю я,» – утверждала она.

Норман делал вид, что внимательно слушает, хотя давно уже понял, что мадам не права.

"

"Мужчиной управляет его ""я"". Гордыня сильнее смерти, сильнее голода, сильнее сексуального влечения. Гордыню можно выбить из мужчины только силой. Оставь мужчину в покое, и он всегда предпочтет гордыню плотским увлечениям. Сначала – она, потом – все остальное.

Норман видел это в Джонсоне, в Фельдштейне, в Морокко. Он видел это и в сияющих пуговицах адмирала. Мужчины слабы, тщеславны и склонны к самообману. В этом же была и слабость мадам, что он и не преминул доказать.

Когда Норман проработал у мадам уже три года, и ему исполнилось семнадцать лет, она поинтересовалась:

– Ты спал когда-нибудь с женщиной?

– Ага.

– Кому же это из наших девочек повезло?

– Никому. Свою я нашел не здесь.

– Отчего?

– Ваши девочки – грязь. Спать с ними – все равно, что окунуться в выгребную яму.

Она запрокинула голову назад и испустила клокочущий, пробирающий душу полусмех-полукрик, который лишил ее сил и заставил в изнеможении прислониться к лампе, рядом с которой она сидела.

Но, увидев, что Норман нисколько не чувствует вины и нимало не смущен, она перестала хохотать и заорала:

– Уматывай отсюда к чертовой матери! Убирайся, крысиное семя! Я тебя вытащила из дерьма, проваливай вон!

Кухарка попятилась в сторону, подальше от разгневанной хозяйки.

Одна из девочек, вошедшая зачем-то в кухню, в изумлении замерла на месте: мадам в первый раз на чьей-либо памяти плакала…

А рядом тихо ухмылялся Норман, мальчик на посылках.

Да, он победил, но остался без работы. Образования у него практически не было, так же как и денег.