– Знал – и молчал?!

– А ты не спрашивала, – пожал плечами Женька, снова беря ее за руку и увлекая за собой. – Идем, в бунгало орать будешь, тут все же люди ходят.

– Нет, стой! – уперлась Марина. – Что это еще за секреты, а? Да еще с таким сроком хранения?

– Марин... ну, не начинай ты, а? – попросил Хохол тоскливым голосом. – Столько лет прошло, а ты снова за старое берешься. Ну, выхватил Ворон этот кусок земли из-под одного коммерса, перебил аренду, заставил отказаться от прав на начатое строительство – Строгач ему помог немного. Вот и все дела. Полегчало?

– Полегчало, – процедила Марина. – Какое же все-таки дерьмо мужики... Песец просто! Все орал: «Я по понятиям живу, закон чту и соблюдаю!» – гнида, а сам, значит, по тихой грусти имуществом обзаводился?

– А ты-то чего вскипела? – не понял Хохол. – Да еще задним числом?

– Да потому что не люблю лицемерных и лживых людей, вот почему! – отрезала Коваль, направляясь вперед по дорожке. – Нельзя говорить одно, а делать другое! Это я могла себе позволить обрастать бизнесом, я – потому что ко мне воровской закон не имел отношения! И то я все делала аккуратно и по правилам! Говорили, сколько отстегнуть в общак, – я отстегивала и не рыпалась, не обсуждала!

– Марина, погоди, куда понеслась? – Женька догнал ее и ухватил за плечо, заставив остановиться. – Сейчас ты к чему об этом заговорила? Все давно кончилось, ты другая, Ворон другой – прекрати, я тебя прошу.

– Прекратить – что? – уставилась она ему в лицо своими глазищами, но Женька взгляда не отвел:

– Не смотри на меня так! Больше я не телохранитель тебе. Я фактически муж.

– Очень смешно! – фыркнула Коваль. – Муж – и дальше?

– А дальше – я не хочу больше слышать о Вороне, Строгаче, Бесе – ни о ком! По крайней мере, в ближайшее время! – отрезал он таким тоном, что Марина неожиданно для себя покорно кивнула и пробормотала:

– Ну, нет так нет... Идем, я хочу в душ. Надеюсь, там есть душ..."

"Женька в душе возликовал: он выиграл первое сражение, первую маленькую битву за первенство. Видимо, Марина была права как– то, когда сказала, что он не должен уступать ей и быть в ее руках податливым пластилином, из которого своенравная стерва Коваль сможет вылепить все, что ей в голову взбредет. «Правда, в основном у нее лепешки получались, – усмехнулся Хохол, лаская взглядом спину идущей впереди Марины. – Лепешки такие – из мужиков. Лежит себе расплющенный, только глазками хлопает. Вот тут, вспоминает, руки были, а вот тут – ноги... А сам счастлив, бедолага».

– Все, Мариш, пришли. – Он догнал Коваль и развернул ее лицом вправо, где в отдалении от тропинки виднелся голубой двухэтажный домик с высоким резным крылечком и верандой. – Смотри, как хорошо: совсем тихо, сплошной лес, народу нет. Орать сможешь во весь голос.