– Вот так и делают из мужиков не пойми кого! – констатировала с улыбкой Марина, удерживая рванувшегося к бабке Егора за ногу. – Куда?

– Мама, дай! – Егор пытался освободиться, но она держала крепко.

– Пусти ты его, Маришка! От одной конфетки-то что сделается?

– А то и сделается, что есть он за ужином не станет! – загремел вошедший в комнату Хохол.

При виде отца Егор взвизгнул и забыл о конфетах, повисая на шее наклонившегося к нему Женьки. Тот бережно обнял маленькое тельце, прижал к себе:

– Что, мужичок, соскучился?

Марина наблюдала за ними с легкой улыбкой. Ей всегда навилось смотреть, как общается с сыном Хохол, как он говорит с ним, играет, носит на руках, боясь даже дышать, если Егорка уснул.

И мальчик тянулся к нему, доверчиво прижимался, любил залезать на руки, совершенно не боясь синих татуировок в виде перстней, цепей и пантер. Марина в душе была очень благодарна Женьке за то, что он искренне считал Егора своим сыном, родным, словно это от него Коваль родила мальчика. Да и какая, собственно, разница, если Хохол никогда не заговаривал на эту тему, просто принял факт появления ребенка как должное.

– Ты с нами в баню пойдешь? – выспрашивал, между тем, Женька у мальчика, но Егор не был настроен на водные процедуры. Да и как, если баба Настя, смекнувшая, к чему внук затеял банный день в среду, качала головой и исподтишка показывала Егорке уже не одну, а три конфеты? – Ну, тогда останешься с бабулей и Дашей, телевизор с ними посмотришь.

Егорка радостно закивал, предвкушая, как проведет время с двумя женщинами, не способными сказать ему «нет».

– Вставай, Мариш, скоро готово будет, надо еще перекусить чем– нибудь. – Хохол сел рядом с ней на диван, устроив Егорку на колене, положил свободную руку на Маринин живот, слегка задрав черную майку.

– Не хочу, – пробормотала она, закрывая глаза. – Ты ужинай, я полежу пока...

– Так не пойдет, – воспротивился Женька. – Я понимаю, что ты страдаешь без своих роллов и суши, но это ведь скоро кончится. А есть надо. Что ты как Егорка, в самом-то деле?

– Не воспитывай, – отозвалась она, не открывая глаз."

"Хохол только рукой махнул, поднялся и пошел в кухню, где во всю орудовала удивительно быстро освоившаяся Даша. Ее любовь к обустройству быта была неистребима, и, оказавшись в новых условиях, хлопотливая Дарья моментально нашла, чем себя занять.

Буквально за неделю она заново выбелила кухню, перемыла окна и перестирала шторки, взяла на себя приготовление еды на всех – словом, занялась тем, чем привыкла. Баба Настя только головой качала, глядя на шуструю не по годам женщину. Вот и сейчас Даша уже накрыла на стол, расставила тарелки, выставила солонину, маринованные грибы и водрузила на центр огромную, «деревенскую», сковороду жареной картошки.