Слушай, а давай в баню, а?

– Нет, не выйдет у тебя! – засмеялась Марина, ласкаясь к нему. – Я знаю твои хитрые планы: заманишь меня в баню, замучаешь в парилке, а потом воспользуешься моим бесчувственным состоянием и телом...

– А ты, можно подумать, этого не хочешь! – заржал Хохол, подхватывая ее на руки и кружа по двору. – Признайся, что тоже скучаешь по мне...

– Конечно, родной. – И это была чистая правда."

"Весь месяц между ними ничего не было, во-первых, потому, что плечо у Марины заживало плохо, баба Настя варила какие-то травяные настои и ими смачивала салфетки для перевязок, но затягивалось все равно медленно.

Бабка даже пыталась шептать над раной во время перевязок какие-то длинные молитвы, однако и это не помогало. Возможно, причиной было то, что не верящая ни в бога, ни в черта Марина периодически фыркала и давилась от смеха, не обращая внимания на укоризненные взгляды и поджатые губы бабы Насти.

Во-вторых, в доме было много народа, спали втроем с Егоркой, и это тоже не способствовало проявлениям чувств. И вот сегодня наконец Марина поняла, что ее неудержимо тянет к Хохлу, тянет так, что сил уже нет.

– Ну, что ты стоишь тут со мной на руках? – поинтересовалась она, не отпуская его, однако. – Сам в баню звал, а теперь...

– Иди в дом, я затоплю и приду за тобой.

Марина сбросила в сенях куртку и плед, сняла сапоги и пошла в комнату, где с неизменным вязанием сидела баба Настя, а на большом разложенном диване мирно читали книжку Даша и Егорка.

– Мама! Тут, тут! – сын захлопал рядом с собой ладошками, приглашая ее присоединиться.

Коваль растянулась поперек дивана, положила голову на колени Егорки, и он радостно запустил ручонки в ее волосы, вынимая шпильки.

Даша посмеивалась, отвлекаясь от чтения, баба Настя сдвинула очки на кончик носа:

– Ишь, прилип! Так и бормочет все время: «Мама, мама!». Хитрый парнишка растет.

– Он не хитрый, он маленький, – улыбнулась Марина, поймав маленькую ручку и поднося к губам. – Мой котенок...

– Вы, Марина Викторовна, его совсем избалуете здесь! – Даша отложила книгу и встала с дивана. – Пойду стол накрою, ужин скоро.

– Посиди, я сама. – Баба Настя тоже попыталась отправиться на кухню, но проворная Даша вернула ее обратно в кресло, к вязанию:

– Сидите, Анастасия Кузьминична! Я сделаю.

Мне ж не привыкать, дома-то вон какая орава, а тут всего-то пятеро да ребенок!

Баба Настя покачала головой, но подчинилась – все-таки возраст давал о себе знать, и лишние минутки в кресле не мешали. Она снова взялась за спицы, но тут ее отвлек Егорка.

– Баба! – мальчик ткнул в ее сторону пальчиком и хитро улыбнулся, спрятавшись за лежащую на диване Марину.

– Ах ты, внучек мой! – всплеснула руками баба Настя и полезла в карман фартука – за конфетой.