Данила, весь поединок следивший за соперниками открыв рот, не выдержал, вскочил и заорал: «Наши победили!» Гномы ответили ему хмурыми взглядами.

Дагамар тряхнул бородой, небрежно стер кровь и широко улыбнулся:

– Не забыл, значит!

Демон кивнул, вытирая свои клинки и любовно пробегая по лезвию пальцами.

– Хороший подарок ты мне сделал, Дагамар, – сказал он.

Гном покачал головой.

– Аканары сами выбирают хозяина, ты же знаешь. Раз выбрали тебя, значит, достоин. – И протянул руку: – Добрый бой!

Арххаррион пожал ему локоть.

– Добрый бой, – повторил он.

Я вздохнула, пытаясь удержать бьющееся сердце и не желая признаваться, почему испугалась.

Хоть и знала, чувствовала, что Арххаррион бьется даже не в полную силу, а все равно испугалась.

И отвернулась, когда Арххаррион на меня посмотрел.

* * *Дольше под кедром задерживаться не стали и, собрав вещи, снова уселись в седла. Мое тело, похоже, привыкло к такому времяпрепровождению и уже не ныло каждой косточкой и жилой. В седле я стала чувствовать себя даже удобно и гораздо более уверенно. Так к концу пути, может, и на галоп решусь!

Наша дорога шла вверх, в горы, и вскоре каньон закончился и началась горная тропа.

Справа от нас теперь высился склон, на котором странным образом росли тонкоствольные деревья, а слева темнел обрыв, внизу которого шумела и билась о камни горная речка.

Наш отряд снова вытянулся в линию, и я опять оказалась почти в конце, только лорд Даррелл шел замыкающим. Иногда я спиной чувствовала его взгляд, но старалась не обращать внимания, хотя порой это было трудно.

И я снова слушала окружающий меня мир и улыбалась.

Где-то наверху невидимой тенью скользил дикий горный кот, поглядывая на путников желтыми круглыми глазами.

Запахи незваных гостей злили кота и мешали выслеживать полевок, и кот фыркал, топорщил усы и чуть раздраженно поводил роскошным хвостом. Кот не был голоден, но глупые полевки так неосторожны! Они высовывают носы из своих нор, нахально глазеют по сторонам, юркают в зарослях игольчатого стрельника, дразнят…

Кот замер, принюхиваясь. Сунул влажный нос в чахлый кустик горной мяты. Мята ему нравилась, но он решил вернуться к ней позже. От его легкого движения испуганно метнулась под камень черно-желтая змейка, затаилась.

Кот проводил ее презрительным взглядом, фыркнул.

Наглые мыши.

Под мягкими лапами не шелохнулся ни один камешек, зверь неслышно шагнул и… пропал.

Я удивленно тряхнула головой, приходя в себя. Нахмурилась. Снова прислушалась, пытаясь учуять дикого кота, дослушать его чувства, но ничего не получилось. И даже змейку, дрожащую под камушком, я тоже больше не слышала, словно там, наверху, образовался кусок пустоты, и это вдруг сильно испугало меня.

– Рион, – прошептала я, зная, что он услышит.