Она смотрела, как бежит река, и упивалась своим провалом, пока не услышала совсем рядом:

— Эй! Возьми.

Она обернулась. Вадим протягивал ей полотенце. Не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, бросил ей на колени льняную грубую ткань и сел неподалеку на поваленную корягу.

— А ты молодец, — небрежно бросил он и кинул в воду камушек. Камушек сделал несколько «блинчиков» и утонул, оставив круги на гладкой поверхности.

Она только шмыгнула носом. Меньше всего она нуждалась сейчас в его сочувствии. Она никого не хотела видеть.

— У тебя прекрасный бросок, и дистанцию ты бежала грамотно, — продолжал он. — Тебе нужно заниматься.

— Я занимаюсь.

— Я имею в виду профессиональные занятия. У тебя данные. Она недоверчиво покосилась на него.

— Ты-то откуда знаешь?

— Да уж знаю.

— Ногу вот свело…

— Это кальция не хватает. Питание неправильное. Творог нужен.

— Все-то ты знаешь, — усмехнулась Варя. Она отошла в кусты, переоделась. Вадим все сидел и бросал камушки.

— У меня брат — спортсмен. В Москве для спортсменов специальные стадионы, бассейны. И я немного занимался спортом. В основном — лыжами.

— У нас в Буженинове зимой на лыжах тоже катаются, — откликнулась Варя. — Снегу много. Ты сможешь заниматься.

— У вас тут красиво. Столичному человеку могла бы понравиться такая сельская идиллия.

— Могла бы?

— Ну да. Если бы это не было ссылкой. Свобода — самое главное.

— А мне кажется, что самое главное — жить во имя чего-то, — осторожно возразила Варя. — Во имя идеи. И еще лучше — совершить подвиг.

— Подвиг? Но подвиг можно совершить, только будучи свободным. Насильно ведь на подвиг никого не толкнешь…

Они шли по аллее, не приближаясь к замку. Варя слушала и понимала, что да, Вадим прав. Но это была какая-то странная правда. Неправильная и опасная.

И она не умела спорить с ним и потому лишь слушала.

Они обогнули флигель, овраг с рябиной и вышли на поляну в преддверии хвойного леса. На поляне, встав на четвереньки, ползал шестилетний сын воспитательницы, Владик. Недалеко от него стояла корзинка — мальчик собирал землянику. На Варю вдруг напало веселое настроение. Смехотунчик.

Она подбежала к мальчику, затормошила его, закружила по поляне, чем совершенно смутила. Владик заметно подрос, из младенца превратился в мальчика-дошколенка. Сам он, конечно же, ощущал себя совсем взрослым и потому счел необходимым принять самый серьезный вид, отойти на безопасное расстояние от Вари и подать руку для пожатия подошедшему Вадиму.

— Влад, — обратилась Варя к мальчику, пряча смешинки за серьезностью тона. — Вот мы с Вадимом поспорили. Скажи нам, что в жизни главное?

И оба взрослых детдомовца уставились на ребенка в ожидании какого-нибудь потешного высказывания.