Его дыхание обжигает затылок, движения становятся скованнее, его тело напряжено, и я на этом фоне кажусь сигнальной лампочкой, которая загорится, лишь только замкнется электрическая цепь.

К счастью, Громов понимает, что не время и не место.

— Я могу не прятаться, — голос Марка звучит сухо, и мне хочется сглотнуть и облизать губы, потому что они у меня тоже сухие. И во рту сухо. — Это полиция, они скорее всего будут спрашивать, когда мы заправлялись. Расскажешь все как есть. Без ордера на обыск дом осматривать они не будут. Вряд ли он у них есть, так что я тебя буду ждать здесь. А ты веди их на террасу, предложи кофе или чего-нибудь освежающего. Там и поговорите.

— Ты лучше жди у родителей, — показываю рукой на родительскую спальню. На короткое время становится стыдно, что никакого дизайнерского ремонта там нет и в помине. Но на очень короткое. — Там под ковриком лаз в погреб. Тебе будет тяжело спускаться со своей ногой, я тебя потому на подъемнике спускала. Если услышишь подозрительный шум, лезь в него. И не вздумай прыгать, там высоко.

— Хорошо, — он притягивает меня за голову и целует в лоб.

Ноги вмиг превращаются в сладкую вату, и к полицейским я выхожу на ватных, подламывающихся ногах.

Глава 9

Карина— Они здесь обедали?

— Да, офицер.

— Вот на этой террасе?

— Да офицер.

— Вы знаете, в какую сторону они поехали?

— Нет, офицер.

— Они вам не сказали?

— Нет, офицер.

— Что, просто заправились, рассчитались и уехали?

— Да, офицер.

Вот так неинтересно и без огонька протекает наша беседа, пока офицеру наконец-то не хочется разнообразия. Это видно по его вспотевшему лбу и вращающимся глазам.

— А вы случайно не знаете, кто из братьев был за рулем?

Здесь я делаю над собой неимоверное усилие, впиваясь ногтями в ладони. Только бы не задрожал, только бы не задрожал…

Но он все равно чуть срывается и дрожит. Мой голос.

— Знаю. Марк…

Полисмен приподнимает бровь и вперяет в меня удивленный взгляд. Ждал, что я скажу «Нет, офицер»?

— А откуда вы знаете? Разве братьев Громовых можно различить?

— Слышала как брат его окликнул, потому и знаю, — не могу назвать Мартина по имени и мысленно прошу у него прощения.

Полицию как будто устраивают мои ответы, и я немного успокаиваюсь. Мне приходится изображать полное неведение и безмятежность, потому что мне неоткуда узнать об аварии. Марк сказал, что в новостях нет ни слова, он успел полистать новостную ленту, пока я спала, забросив на него ногу и уткнувшись ему в грудь.

Боже какой стыд. Невольно краснею, и офицер поднимает уже обе брови.

Мы сидим на террасе, я угощаю его кофе с печеньем. Он пишет протокол нашей беседы, а я делаю вид, что скучаю и разглядываю второго полицейского, который неторопливо прогуливается по террасе.