Мол, пришла пора отплатить за его вклады в меня, потому что есть у него кандидатура. А потом и вовсе… — она сглатывает, и я снова вижу слезы: — Испортил Диме карьеру, он у меня менеджер по продажам в автосалоне, был им точнее. И я испугалась, что он…пойдет дальше. Он сказал, что нужно всеми возможными способами расстроить ваш брак с женой и женить тебя на себе. Я и…— всхлипывает громче: — Я боялась за Диму, но я даже не думала, что до этого дойдет, что авария…— теперь уже воет во всю, а я хмурюсь, стараясь сейчас не думать об этом.

Иначе свихнусь и вспылю. Сильно.

Мрачно выдыхаю.

Твою мать.

Тру лицо, пытаясь сложить воедино. Мысли хаосом разносятся по сторонам, но я упорно утрамбовываю из в столбик, чтобы вычленить самое нужное и важное.

— Так. — тяну, глядя на нее исподлобья: — Твоя тетя знает об этом? О вашем родстве знает?

Прищуриваюсь.

— Нет, думаю, что нет, — так это уже хоть что-то.

Если пойти через эту замечательную сердобольную к моей жене даму, то мы и выйдем чуть вперед.

— Значит так, — убиваю эту девчонку взглядом: — Если хотя бы одна душа об этом узнает, то конец и для твоего Димы наступит, еще быстрее, чем ты думаешь. Продолжай играть в том же духе, тупая, влюбленная дура, у тебя неплохо получалось, — задумываюсь: — Папочке скажи, что хочешь просто охренительную свадьбу, чтобы весь город был. Пусть готовит свои счета…

Она судорожно кивает, а в глазах вопросы застыли. Встаю с пуфика,направляясь на выход."

"— Марат? — оборачиваюсь: — А дальше то что?

— А все, что дальше, тебя, милая, не касается, — высекаю каждое слово, но прежде, чем закрыть дверь ее спальни добавляю: — Но ты можешь уже готовить речь для Людмилы Берестовой, полагаю, эта встреча будет крайне продуктивной.

Теперь еще нужно, чтобы чуть подключилась Дари, знаю, что Людмила души в моей жене не чает, и это мягко говоря, не просто так.

Тут же пишу ей сообщение.

“Дари, спишь?”

В ожидании буквально прожигаю экран телефона, но она тут же звонит. Даже улыбка идиотская тянется.

— Прости, не разбудил? — хриплю в трубку.

— Нет, я ждала, — признается и явно нервничает.

— Все в порядке?

Господи, когда-нибудь эта нервозность закончится или нет. Дико хочется скорее вернуть им спокойствие и защиту. А я сейчас, мать его, даже этого не могу.

Даже просто рядом находиться не могу.

— Да, я просто думала, ты… — замалчивает и это мне не нравится.

— Малыш, — пытаюсь мягко намекнуть, только чтобы ни надумала и не вспыхнула: — Скажи, пожалуйста…

На последнем слове акцент, чтобы чувствовала разницу. Чтобы не дать нам допустить вновь те ошибки, что привели к уничтожению.

— Прости, ты прав, — тут же выдыхает и немного матерится, вызывая во мне улыбку: — Ты не с ней?

Как на духу выпаливает, а меня иррационально эта ревность по шерсти будто гладит.