Невольно задираю подбородок, испытывая отвращение, потому как за несколько часов до ситуации, он здесь лежал со мной…

С прикроватной тумбы забираю крем, из ящика рабочий планшет, и не глядя на скомканную постель, выхожу.

Арина идет впереди со своим фиолетовым чемоданом, а когда уже доходит до двери номера, та распахивается. На пороге стоит Марат с растрепанными волосами и уставшим лицом. Смотрит на нас по очереди, я в ответ мгновенно отвожу глаза и подталкиваю дочь вперед.

Глава 4

— Что ты делаешь, Марат? Отпусти! — он перехватывает ручку чемодана, с силой затаскивая его внутрь.

Я даже не успеваю сориентироваться, как он его уже кидает со всей силы в центр коридора, отчего пластиковый материал тут же трескается.

Марат переступает через чемодан и идет дальше в комнату. Арина молча переводит взгляд в мою сторону, хлопает своими большими глазами, не понимая, что происходит с ее отцом.

В нашей семье не принято такое поведение. Но за последние часы мы и так уже нарушили все правила, что когда-то так трепетно с Маратом выстраивали.

— Малышка, посиди в комнате, послушай музыку, хорошо? Я буквально на пять минут, и мы сразу поедем.

— Вы будете ругаться? — она хлюпает носом, смотрит на меня с надеждой.

— Нет, что ты… Я просто хочу объяснить твоему папе, что с вещами нужно бережнее обращаться.

Имею в виду я, конечно, совсем другое… Но не уточняю."

"Ариша еще с минуту мнется у двери, смотрит на меня так жалобно, что сердце снова начинает кровоточить, а потом вздохнув все же заходит в комнату и запирает за собой дверь.

Моя умная девочка.

Осматриваю себя в зеркало, трудно оставаться с эмоциями в ладах, когда всю трясет, но покажи я ему свою боль, то он тут же сможет найти место для удара.

А я так не хочу… Хочу, чтобы он знал, никакой его поступок не позволит мне упасть и сойти со своего пути.

Ничего страшного, переболит. Заживет. Но втоптать меня в грязь не получится.

Переступаю через чемодан, иду медленно вдоль стены, и останавливаюсь в нескольких метрах от мужа. Он не слышит, что я рядом, стоит спиной. Дышит тяжело, его спина ходит ходуном, а кулаки словно и не разжимались никогда.

— Ну и зачем ты это сделал? — как можно спокойнее говорю я, присаживаясь на корточки, и поднимаю чемодан в вертикальное положение.

— Что именно? — хрипит своим гортанным голосом: — Сломал чемодан или изменил тебе?

Я замираю, сглатывая ком горечи, прячу гримасу боли за длинным локонами, облизываю попутно пересохшие губы, и вскидываю, наконец, на него свой взгляд.

Марат тоже не уступает, смотрит прямо внутрь моих зрачков, пытаясь что-то там найти. Хочет узнать, что я чувствую…

А я не покажу. Не подам даже и знака.

— Мне не интересны причины твоей измены. Ты уже это сделал, какой смысл обсуждать.