Первые две недели пролетели почти незаметно - в делах и заботах о клиентах. Токсикоз меня почти не беспокоил и единственное что пришлось поменять - исключить из завтрака апельсины. К цитрусовым у меня появилась строгая неприязнь.

Я считала дни, складывала их в недели. По всему выходило, что эмбриону было около двух месяцев. Мне было страшно называть его малышом, человеком, ребенком. В книгах, которые я так любила, писали, что на этом сроке его размер и вес соответствует одной ягодке малины. Думаю по хрупкости он был таким же - беззащитный и ранимый. Да и в такой враждебной среде, как моя матка - ему совсем непросто.

Я все еще не строила никаких планов и не собиралась вставать на учет раньше, чем через месяц. Максу тоже говорить не собиралась. Это было эгоистично, но в прошлый раз он не разделил со мной горе, я же не могла сейчас делить с ним вообще ничего.

Титов чувствовал это, обходил меня стороной, а на работе мы общались исключительно в деловой переписке. Почти не взаимодействовали. Оставалось лишь одно общее дело - Удальцовых, которые расстались громко и некрасиво после пятнадцати лет брака. Делили имущество, практически не думали про троих детей, младшему из которых было чуть больше трех лет. Печальный исход с демонстрацией грязного белья. По крайней мере у Титова было понимание, как разводиться не стоит.

Тридцатое января не задалось с самого утра. Достав из шкафа чулки поставила на них стрелку. На блузку пролила кофе, после чего к перспективе надевать шпильки отнеслась с опаской, заменив их на удобные туфли “мери джейн”. Завтрак в принципе не продержался во мне и пятнадцати минут. Я никак не могла найти флешку с рабочими документами, потом поняла, что не взяла зарядку от телефона, а в машине почти закончлся бензин. Пришлось срочно вызывать такси, чтобы не опоздать на совещание.

К моему удивлению я приехала вовремя и пройдя через турникет, направилась к лифтам.

Фирма занимала три последних этажа из шестнадцати. Стильная бетонно-стеклянная конструкция походила на огромный овал, в центре которой и находилось несколько подъемных механизмов. Я ждала около двух минут, притопывая ногой и с жадностью следила за тем как на табло цифры сменяют одна другую в обратном порядке. Наконец-то показалась долгожданная единица, створки открылись и несколько человек поспешили выйти в холл, торопясь по своим делам.

Я вошла внутрь и нажала на цифру пятнадцать, когда услышала за своей спиной слишком знакомый голос.

- Подождите! Пожалуйста, подождите меня!

Мой палец словно прилип к красному металлическому кругляшку, все сильнее и сильнее вдавливая его внутрь. Вот только сам механизм ускорить никак было нельзя.

И Люба успела протиснуться в самый последний момент. Она запыхалась.