- Просто, чтобы вы знали! Это ведь честно? Честно. Я не буду никому больше рассказывать о ребенке, ваша жена никогда не узнает этого, для всех я останусь матерью одиночкой. Единственное о чем я могу просить, не выгонять меня с работы, я никогда не подводила ни вас ни Софию Николаевну, - голос Любы дрогнул, на глазах появились слезы. - Если вы уволите меня и бросите этого малыша, то нам некуда идти. Я доработаю до декрета и исчезну. Лучше буду голодать, чем еще раз унижусь вот так.

Чувство вины жгутом сдавило шею. Я слишком хорошо помню образ вечно недоедающей матери, которая стремилась отдать нам с братом все самое лучшее.

И я никогда, никогда бы не пожелал это ни одному человеку на свете.

Тем более ребенку, который не виноват в том, что его отец идиот.

- Мы решим после, как поступить с тобой и работой, - выдохнул я. - Ты не будешь пересекаться с Соней. И не будешь с ней разговаривать.

- Конечно, - закивала головой Люба, - она ни о чем не узнает.

- Узнает. Я ей расскажу.

- Не думаю, что это хорошая идея.

Я смерил Любу предупреждающим взглядом, так что она тотчас заткнулась.

- Просто не торопись с таким признанием, может лучше после Нового Года.

- Я сам решу, когда мне лучше поговорить с женой.

- Ладно… узи, верни пожалуйста, - она ткнула пальцем на смятую бумагу на столе. - Это первый снимок моего малыша, я хочу его сохранить.

Отлично. А я хотел сдохнуть, как жаль, что наши желания с Любой не совпадали. Она ушла, а я еще час сидел в кабинете и тупо таращился в стену, пытаясь осмыслить то, что случилось.

Это ужасно. Это чуть хуже чем просто ужасно. Это ад. И я попал туда сам, добровольно.

Я сдавил руками виски, пытаясь унять головную боль. В воспоминаниях вспыхивали и тотчас гасли картинки нашего с Любой секса.

Всегда я видел там только Соню. Ее лицо, ее волосы, ее запах.

А сейчас на меня смотрела и нагло усмехалась другая женщина. Неприятная, мерзкая."

"- Что же я сделал… - только и смог сказать я.

Когда я приехал домой, то еще долго не мог набраться решимости и подняться наверх. Как безумный прокручивал на телефоне запись с камер наблюдения, которую мне отправила служба безопасности отеля.

Вот мы, шатаясь, бредем по коридору. Вот я вваливаюсь в свой номер, а Люба падает на меня сверху.

И через час дверь раскрывается, и из нее выходит она.

Все так же с бутылкой шампанского в правой руке.

В левой Фролова несет черный кружевной лифчик.

Она еще шатается, так что при каждом шаге платье подол ее платья колышется в такт, облегая худые ноги.

И платье у нее под цвет ковролина. Синее.

Не просто похожее на то, что было у Сони. Такое же! Один в один.

Я засовываю телефон в карман. Поднимаюсь не на лифте, пешком, будто даю себе еще минуту, чтобы оттянуть разговор. Открываю своим ключом и вижу свою женщину.

Мы все делили пополам.