Именно по этой причине он вступил в сговор с Атертоном и скрыл от тебя письмо твоего обожаемого Эндрю. Уж я постараюсь сказать Атертону все, что думаю по этому поводу. Хотя, – задумчиво добавила она, все еще вглядываясь в окно, – вероятно, в сложившихся обстоятельствах и я поступила бы так же.

– Не верю.

– Конечно, да! Если бы передо мной был выбор, позволить ли тебе выйти за какого-то неизвестного мне человека из некоей заморской колонии или выдать тебя за лучшего жениха страны – состоятельного, титулованного и красивого, – конечно, я вполне могла поступить так же.

Виктория не стала напоминать, что именно подобная логика не дала возможности ее матери и Чарльзу Филдингу насладиться счастьем любви.

Голос герцогини стал чуть напряженнее:

– Ты абсолютно уверена в том, что хочешь вернуться в Уэйкфилд?

– Я не собиралась уезжать насовсем. Мне кажется, я лишь хотела наказать Джейсона за горе, причиненное Эндрю. Бабушка, если бы ты только видела лицо Эндрю в этот момент, то поняла бы. Мы с детства были самыми большими друзьями! Эндрю научил меня плавать, стрелять и играть в шахматы. Кроме того, меня взбесило, что Джейсон и Чарльз отнеслись ко мне как к игрушке, пешке, бесчувственному предмету. Ты не можешь представить себе, какой одинокой и несчастной я чувствовала себя, когда думала, что Эндрю отказался от меня.

– Ну, моя дорогая, – задумчиво сказала герцогиня, – тебе недолго осталось чувствовать себя одинокой. Уэйкфилд как раз приехал за тобой… Хотя нет, постой, он прислал эмиссара! Кто это такой?

Виктория пулей бросилась к окну.

– О, это капитан Фаррел, старинный друг Джейсона.

– Хм! – весело сказала герцогиня, постукивая тростью об пол. – Хм! Он прислал секунданта. Этого я не ожидала от Уэйкфилда, но пусть будет так! – Она махнула рукой, сделав знак Виктории. – Беги в салон и не показывай своего хорошенького личика, пока я не позову тебя.

– Что? Нет, бабушка! – упрямо воскликнула девушка.

– Да! – ответила старая леди. – Сейчас же! Если Уэйкфилд желает рассматривать это как дуэль и посылает секунданта обсудить условия, то пусть так и будет! Я буду твоим секундантом. И уж я-то не уступлю! – весело подмигнула она.

Виктория неохотно подчинилась и ушла в салон, но, естественно, ни при каких обстоятельствах она не допустила бы, чтобы капитан уехал, не поговорив с ней. «Если прабабушка не позовет в ближайшие пять минут, то я все равно пойду в гостиную и поговорю с капитаном», – решила она.

Прошло всего три минуты, как дверь в салон с шумом распахнулась и на пороге появилась прабабушка, выражение лица которой представляло комическое сочетание недоумения, смеха и ужаса.

– Дорогая моя, – объявила герцогиня, – кажется, ты все-таки невольно заставила Уэйкфилда ползать на коленях.