Горничные точно знают: на второй подушке его милости ни разу не было ни морщинки.

Опечалившись, он в унылом молчании доел яблоко и потянулся за другим, но на этот раз миссис Крэддок стеганула его полотенцем по руке.

– Хватит с тебя, Дэниел: они мне нужны для десерта. – Но неожиданно ее доброе лицо осветила улыбка. – Хотя нет, бери сколько хочешь. Я решила сделать для хозяев на этот вечер что-нибудь другое, более праздничное.

В этот момент в разговор вступила самая молоденькая судомойка, милая простодушная девушка лет шестнадцати:

– Одна прачка рассказывала мне, что есть такое зелье в виде порошка, которое можно подсыпать в вино мужчине, если у него с этим делом проблемы. Все прачки в один голос говорят, что, верно, нужно дать чуток этого порошка его милости – ну, просто помочь, чтобы все пошло как по маслу.

Вся кухонная челядь поддержала эту мысль, но О’Мэлли иронически воскликнул:

– Бог ты мой, девушка! Откуда такие глупые идеи? Да его милости не нужны никакие порошки, можешь объявить всей прачечной, что это утверждаю я! Известно ли тебе, что у кучера Джона никак не проходит насморк, который он подхватил зимой, чуть ли не еженощно поджидая в непогоду, пока его милость не вылезет из постели мисс Хоуторн. Мисс Хоуторн, – пояснил он для справки, – была его любовницей до мисс Сибил.

– А он был с мисс Сибил прошлой ночью? – решила уточнить миссис Крэддок, приступая к приготовлению намеченного ею праздничного десерта. – Или это просто сплетни?

Повеселевшее лицо О’Мэлли омрачилось.

– Точно был. Мне говорил об этом один из грумов. Конечно, мы не знаем наверняка, что там между ними происходило. Может, он хотел откупиться от нее.

Миссис Крэддок неуверенно улыбнулась:

– Ладно, во всяком случае, сегодня он остается ужинать со своей женой. Это хорошее начало."

"О’Мэлли согласно кивнул и отправился поделиться последними новостями с грумом, который поведал ему о местонахождении хозяина прошлой ночью.

Из всех ста сорока человек, проживавших в Уэйкфилд-Парке, только для Виктории было сюрпризом, когда вечером за ужином к ней присоединился муж.

– Ты сегодня остаешься дома? – вырвалось у нее с изумлением и облегчением, когда он уселся во главе стола.

Он пытливо посмотрел на нее.

– У меня сложилось твердое впечатление, что ты именно этого и добивалась.

– Да, – призналась ревнивая жена, одновременно спрашивая себя, достаточно ли хорошо она выглядит в изумрудно-зеленом платье, и горячо желая, чтобы он не сидел так далеко от нее – на противоположном конце длинного стола. – Только я не была уверена, что ты согласишься. То есть… – Она замолчала, так как О’Мэлли отошел в это время от буфетной стойки и понес к ним поднос с двумя хрустальными бокалами, наполненными игристым вином.