Буду сидеть одна, заливать за воротник и выбивать на стене надпись.

— Какую?

— Никогда не связывайся с женатым мужиком. Если женатик вводит девушку в заблуждение, то он — потаскун и бессовестный обманщик.

Глава 31. Танец для Золушки

Вернувшись в банкетный зал, я вдруг чувствую, что ужасно проголодалась.

По дороге к Царевичеву на глаза мне попадается соблазнительный фуршетный столик с закусками. Чего там только нет! Крошечные канапе с блестящей черной икрой, какие-то изумительные шарообразные пирожные в белоснежной шапке из кокосовой стружки с сахарной пудрой, тарелки с башенками из аккуратных бутербродов, сырные нарезки и гигантские блюда с декоративно уложенными свежими фруктами.

Когда-то всю эту аппетитную красоту я сама разносила на подносах. Не смела на неё лишний раз дыхнуть. А теперь впервые могу спокойно отведать любое блюдо, и никто слова лишнего мне не скажет.

Соблазн сделать остановку возле кулинарных шедевров очень силён. И я поддаюсь ему.

— Приятного аппетита! — мрачно буркает Горыныч, пробегая мимо в суетливой озабоченности. Она всегда свойственна управляющему в дни больших мероприятий.

У меня чуть кусочек канапе в горле не застревает. Хочу выдавить из себя «Спасибо!», но с набитым ртом это не так-то легко. Впрочем, Горыныч уже скрылся за спинами гостей.

Я наконец прожевываю свой кусок и лишь тогда понимаю, что среагировала на своего бывшего начальника так, словно он застукал меня за нарушением правил. Да уж, от старых привычек избавиться тяжело! Особенно, если они въелись в тебя на уровне инстинктов.

— Спокойно, Катя спокойно, — шепчу себе под нос вслух. — Ты здесь гость, а не официантка.

И чтобы доказать себе это, я поувереннее расправляю плечи, а затем с манерной неторопливостью подцепляю двумя кончиками пальцев ещё один канапе с черной икрой. И отправляю в рот, жмурясь от удовольствия. Эти крошечные бутербродики невероятно вкусные!

— А мне? — спрашивает Царевичев, незаметно подкравшийся со спины. — Я тоже голодный. А ты так соблазнительно ешь…

Я смущённо смотрю на него, потом на стол, полный еды. Бери — не хочу.

— Угости меня, Катя, — добавляет он и смотрит при этом на половинку канапе, оставшегося в моей руке.

— Но он же надкушенный, — пытаюсь я вразумить босса.

— Из твоих рук я готов съесть что угодно, — улыбается он.

Затем, не дожидаясь моей реакции, обхватывает запястье моей руки с недоеденным кусочком и тянет к своему лицу. Я шокированно наблюдаю, как его красивые насмешливые губы обхватывают кончики моих пальцев вместе с канапе. Чувствую прикосновение горячего влажного языка…

Мои щеки наливаются жаром. Никак не могу оторвать взгляд ото рта Царевичева, и томительная слабость охватывает всё тело.