Бажин, конечно же, ждал ее, в чем она и не сомневалась.

— Доброе утро, Виталий Эдуардович, — вежливо и бодро поприветствовала.

— Доброе.

— Как у вас настроение?

— Прекрасное у меня настроение. — Встряхнул темно-серый спортивный пиджак и одним движением натянул его на широкие плечи.

— Хорошо выглядите.

— Спасибо, ты тоже, как всегда, очаровательна.

— Ничего, что я немного раньше? Можем ехать?

— Конечно.

Они пошли к белому «лексусу», то и дело поглядывая друг на друга и улыбаясь с притворной простотой. Бажин сел в кроссовер и пристегнулся, Машу задержал телефонный звонок.

— Да, мама. Господи, ты еще два часа назад никуда не собиралась, — то ли возмутилась, то ли удивилась она, застыв у открытой дверцы своего автомобиля. — Ты кого-нибудь оставляешь за себя? Даже не надейся, что я буду сидеть в конторе, я заканчиваю свой проект и тоже сваливаю отдыхать. Хорошо, счастливо тебе. Звони, пиши и шли фотографии, — засмеялась, убрала телефон и села за руль. — Так. Едем в Пушкино, на Краснофлотскую.

— А точнее? — переспросил Виталий и, услышав точный адрес, вбил его в навигатор. — Маня, тут какое-то название нездоровое показывают.

— Какое? — Защелкнула ремень безопасности.

— «Завет Ильича».

— Все правильно. Туда мы и поедем.

— Ты шутишь.

— Шучу, но не в этот раз.

— Ты обещала мне экстрим. У меня адреналин уже зашкаливает. Я очень боюсь, что когда-нибудь в нашей стране снова настанет коммунизм.

— Ехать нам как минимум два часа, можете пока расслабиться.

— Маня, а ты лихачишь за рулем?

— Да. Я люблю погонять.

— Не верю.

Машину Мария вела бережно. Не трогалась рывками, тормозила аккуратно и вся была сосредоточена на дороге.

— И правильно. Расскажите мне что-нибудь.

— Например?

— Что-нибудь. Вы так горели желанием пообщаться со мной, господин Бажин.

— Я не спец по блиц-опросам, — серьезно ответил он.

— Простите."

"Ей стало неудобно. Вероятно, она позволила себе лишнего в словах. Но очень трудно выдержать четкую грань в общении с мужчиной, который только и мечтает с тобой переспать. Никак невозможно игнорировать его открытый интерес. Виталий, наверное, именно на это и рассчитывал, иначе бы она ни за что не поддалась, продолжая делать вид, что не замечает его.

— Маша, ты любишь свою работу?

— Да. Очень.

— Почему ландшафтный дизайн?

— Мои родители архитекторы. Я с детства во всем этом варилась. И потом… я просто решила, что кто-то должен делать этот мир красивым.

Возможно, я именно для этого родилась.

— Возможно, — улыбнулся ее словам.

— Ведь у каждого в жизни есть призвание. Вот вы можете с ходу сказать, в чем ваше призвание?

— Призвание, — задумчиво произнес он. — Рядом с тобой я четко начинаю ощущать всю никчемность своего существования. Серьезно.