Забрав телефон у жены, Словник принялся названивать на все всплывшие в памяти телефоны сослуживцев, чтобы хоть как-то прояснить свою судьбу. Телефоны ближайших коллег: Панаса, Гвоздя, Лешего, Глаза и Жбана были выключены, вышестоящее начальство, услышав, что на другом конце провода Словник, сбрасывали соединение и потом переставали брать трубку. Все это заставило Владимира изрядно задуматься, все-таки ситуация была не ординарная, если бы Словника хотели бы наказать, то давно бы наказали, Слон прекрасно понимал, что для «системы» перемолоть одного единственного капитана ничего не стоит, но почему-то его не наказывали, говоря попросту «морозили». Интересно почему?!"

"К вечеру в квартиру Словника пожаловали гости — двое дядек средних лет, очень сильно похожих одновременно на кадровых военных и на слесарей из ЖЭКа, то есть вид они имели совершенно простецкий и обыденный, но при этом повадки, выдавали в них «служивый люд». Гости предупредили, что капитана вызывают в управление для заполнения отчетов и бумаг, поэтому он должен объявить жене, что его не будет пару дней. Это было очень сильно похоже на арест, только без наручников, но присмотревшись к «слесарям», Владимир догадался, что эти двое надежней всякий браслетов и веревок.

Словника привезли в небольшое серое здание приютившиеся на окраине города среди частного сектора и промзоны. Дом сочетал в себе черты гостиницы и тюрьмы одновременно — на окнах были массивные решетки, повсюду камеры наблюдения, но вот в «номерах» неожиданно вместо нар, оказалась мягкая мебель и даже телевизор с холодильником заполненным едой. Еще в номере был санузел и душевая кабинка.

Три дня Словник прожил в номере один, к нему никто не приходил, да и он особого беспокойства не проявлял, прекрасно понимая, что за ним следят и убежать совершенно не получится, оставалось только ждать дальнейшего развития событий, ведь зачем то его поместили в эту камеру гостиничного типа. Прикинув размеры холодильника и количество продуктов в нем, Владимир решил, что больше трех — четырех дней его никто здесь держать не будет.

Вечером третьего дня дверь открылась, и на пороге появился полковник Обесов, он молча прошел к столу на котором был накрыт поздний ужин — нарезка салями, вскрытая банка паштет и несколько ломтей упакованного в полиэтилен хлеба.

— Доставай стаканы, — это были первые слова, которые услышал Слон за время своего заточения, — звездочки обмывать будем, — рядом с бутылкой водки, которую принес полковник, легли две майорские звездочки.

Словник молча поставил на стол два высоких узких стакана. Обесов так же молча набулькал в них водки, получилось, что почти вся поллитровка уместилась в двух стаканах.