Глаза, при этом светились какой-то бешенной, запредельной радостью, как будто Степан, только что не убил десяток человек, а вмазал дозу «фена».

— Старинный приятель, — ответил Слон.

— А, ну покежь, — Левченко, присел на одно колено и рывком дернул за капюшон куртки, лежавшего не снегу Бориса. — Епать, тарахтеть, так это же Ёж! Ого! Ёжара, вот это встреча! Сукин ты сын, а ты как тут оказался?! Борька, ну ты даешь, что ж ты не сказал, что будешь в Симфере? Мы бы тебя еще на вокзале встретили бы! — Степан кричал с такой неподдельной радостью, что Слон, даже на мгновение усомнился, что тот в своем уме, казалось, что Левченко не понимает, что Ёж был среди врагов, хотевших убить Степана."

"— Я не буду с вами говорить, — окаменевшим голосом произнес Борис. — Я все расскажу вашему начальству, а вы для меня мелкие сошки.

— Что?! — бешеным носорогом взревел Степан. — Сам ты мелкая сошка, ща я тебя из твоего же пестика застрелю, и всем скажем, что ты самоубился геройски, не желая попадать в плен, — Левченко ловко выдернул трофейный ПМ из кармана Владимира, и хотел было его уже направить на Ёжа, но Слон тут же вернул пистолет обратно себе, ловко выхватив его из рук друга.

— Нельзя! Он может знать где Полковник.

— Я знаю, где Полковник, — насмешливо проговорил Ёж, — но скажу где он, только вашему начальству, получив гарантии своей свободы. Понятно?

— Ща, я тебе устрою гарантии, щас все будет, и кофе, и ванна, и какава с чаем, — Левченко сдернул с плеча автомат и протянул его Слону, — на Вовка подержи, а то не дай бог, я его сгоряча пристрелю.

Левченко рывком поднял Бориса на ноги и потащил его в сторону расстрелянного КамАЗа, Ёж не мог идти, он часто спотыкался и падал, но Удав тащил его с целеустремленностью гусеничного бульдозера.

— Ты, что же думаешь, падла такая, что я не знаю, кто меня тогда продал титушкам? Ты же скотина жирная и продал, боялся, что я твой бизнес колбасный раскрою, вы же все там в верхушке, кичились своей чистотой, дескать мы не воруем, мы все такие ангелы воплоти, — Степан тащил Ёжа, ухватив его за ухо, капюшон давно оторвался и остался лежать где-то в снегу. А ухо распухло и налилось такой гемотомой, что казалось еще чуть-чуть и оно отвалиться. — Не скажет он мне ничего. Ага, щас! Ща, ты у меня так запоешь, что Скрябин обзовидуеться. Помнишь, как Кузьма Скрябин на Майдане «ленту, за лентой пел»? Вот и ты у меня щас так петь будешь.

Слон спешно шел сзади следя за тем, чтобы Удав случайно не удавил Ёжа, а то в запале ненависти это сделать очень и очень легко. Левченко подтащил Бориса к заднему борту КамАЗа и сбив его с ног опрокинул на залитый кровью снег. Грузовик стоял с уклоном назад, и поэтому кровь стекала через задний борт.