Владимир даже зажмурился, ожидая, что грузовик сейчас наедет на пулеметчика и подомнет его под себя, но в последний момент, КамАЗ вильнул в сторону и, проехав по инерции еще пару метров замер, уткнувшись изрешеченным капотом в груду песка.

А пулеметчик, скинул с плеча ПК, перебросил из-за спины автомат, и обойдя машину сзади, поднял высоко над головой АКСУ выпустил несколько очередей в кузов КамАЗа, как будто там мог кто-то выжить после того огненного шквала, который он обрушил на многострадальный грузовик несколько секунд назад.

Только сейчас Словник понял, что сумасшедший пулеметчик никто иной как Степка Левченко.

Владимир хотел было выйти из тени забора, тем более, что где-то вдалеке уже вовсю голосила «сирена» спецсигнала, оглашая спящий город о том, что на выручку к своим мчится кавалерия, но краем глаза он замет какое-то смазанное движение рядом с одной из кирпичных груд. Ворох тряпья шевелился и медленно полз прочь от кучи. Полз осторожно, передвигаясь по сантиметрику.

Ага! Кажись, это и есть долгожданный «язык».

Повернув автомат в сторону «вороха тряпья», Словник громким голосом приказал:

— Стоять, мля, вражина! Замри, на., а то щас инвалидом сделаю!

«Ворох тряпья» неожиданно быстро вскочил и припустился наутек. Беглец был тучен, коротконог, что мешало ему бежать по свежевыпавшему снегу.

Владимир догнал его очень быстро, делов то на пару секунд. Догнал, сбил с ног, сходу обрушился на спину, выбивая дурь и желание сопротивляться, стянул запястья наручниками и только потом быстро пробежался пальцами по карманам, вытаскивая все, что в них было: ПМ, два запасных магазина, нож, мобильник, бумажник, связку ключей и пакет с белым порошком.

— Пусти меня, пусти! — заверещал задержанный. Голос кричавшего был очень знаком.

Ба! Да это друг детства — Борька Иванеж.

— Свой, я свой! Я из ополчения! Друг, ты обознался!

— Москаль, мэни, нэ друг! — в шутку прохрипел Слон.

— Ёпта, Слава Украине! Героям Слава! — тут же закричал Борис.

— Ёж, ты бы хоть разобрался, кто ты ополченец или «славаукраине»! — зло выплюнул Слон, пиная школьного друга.

— Что?! Кто это?! Змей, ты?! — толстяк понял, что над ним стоит, кто-то знакомый, но видимо так и не понял кто это. А Словник больше ничего не сказал, лишь еще несколько раз пнул тяжелым ботинком, по ребрам лежащего на земле предателя.

— Видал, как я их? — крикнул, подбежавший Степан. — Ни одна курва не ушла. Всех, нах, положил. Жаль, что Полковника среди них не было. О, а кто это у тебя?

У Левченко вид был ошалелый — шапки нет, куртка настежь, футболка под ней порвана, ботинки и штанины, извазюканы в крови, настолько, что пробежав по снегу, Удав оставил за собой цепочку кровавых следов.