Неужели вспомнил? Только она не наша дочь. Она моя дочь. Ты забыл? Ты, кажется, подписал все нужные бумаги?

— А ты изменилась.

— Да. Знаешь ли. Спасибо за поздравление. Всего хорошего не желаю, извини.

Я кладу трубку. Думала, меня будет трясти, если я снова услышу его голос, но мне все равно. Только обидно, что я была глупой и наивной. Не жалею только о том, что родила такую замечательную дочку.

— Малыш? Что случилось?

— Ничего, просто решила отдохнуть от шума.

Алекс подходит ко мне, поднимает мое лицо за подбородок.

— Я же вижу. Кто-то звонил? — я молчу, — я убью его.

— Не стоит руки марать. Он… просто поздравил меня с днем рождения Ляльки. И все.

— Точно все?

— Конечно.

— Если он еще раз…

— Я не думаю, что он еще позвонит, да если и позвонит — он для меня никто.

— Правда?

Неужели он ревнует? Я прижимаюсь к нему, хочется, чтобы он был везде. Поднимаюсь на носочки, ласково касаясь губами его щеки.

— Я люблю тебя! Давай забудем раз и навсегда о том, чтобы было в прошлом.

Чувствую, как он напряжен, берет в ладони мое лицо.

— Я люблю тебя, малышка.

Мы проваливаемся в поцелуй, сначала нежный, потом напряженный, глубокий, яростный, бесконечный…

Он спускает бретельки моего платья, обнажая грудь, расстегивает молнию, запуская пальцы под гладкий шелк, касаясь моей кожи. Я расстегиваю его ремень, пытаясь быстрее добраться до его горячего члена, он буквально прыгает мне в руку, такой гладкий, твердый, готовый снова дарить блаженство.

— Ты не закрыл дверь!

— Ошибаешься детка. Закрыл. Ты теперь никогда не будешь надевать трусики?

— Почему… буду… зимой… может быть…

— Хорошо, я это запомню. Только как мне дожить до зимы?

— Вам что-то не нравится, Алексей Владимирович?

— Не поверишь! Мне нравится все!

Он проводит рукой по кружевному ободку моих чулок, лаская внутреннюю сторону бедра. Гладит, рисует иероглифы страсти на моей коже. Потом погружает пальцы в мое влажное естество.

— Алекс…

— Тихо. В доме полно народу, поэтому мы должны сделать это очень тихо!

— Я не могу тихо… ты делаешь так, что я не могу…

— Постарайся, детка…

Он разворачивает меня, раскрывая разрез платья, так, чтобы получить лучший доступ ко мне, приживает одной рукой, второй помогает, толкаясь в меня членом. Потом поднимает руку, которая пропитана моей смазкой, и закрывает мне рот.

Я знаю, что в этом доме прекрасная шумоизоляция, и даже если я буду орать как потерпевшая — никто не услышит. Но я принимаю правила игры! Мне они нравятся.

Он входит в меня быстро, жарко, до упора, его мошонка шлепает по моим бедрам — как мне нравится этот звук. По моим бедрам течет влага. Я изнываю от желания, хочется, чтобы это продлилось подольше, но мы понимаем, что лучше чуть-чуть поспешить.