Да, что было бы со мной, если бы Алекс не поверил? Если бы моей сношеньке, или невестке — не знаю, как это правильно называется — удалось бы меня подставить? Я уверена, что мой брат в этой схеме не замешан, но…

Вчера, когда отец Алекса потащил нас в кабинет, мне в какой-то момент стало страшно — если Владимир Андреевич не поверит в то, что я чиста? Что я помогала Алексу и даже в мыслях у меня не было заниматься каким-то шпионажем! Мне не хотелось, чтобы обо мне думали плохо самые близкие люди моего любимого…

Алекс заходит ко мне.

— Кофе готов?

Его руки на моих бедрах.

— Ты сегодня выглядишь охренительно.

— Только сегодня?

— Всегда. Но… именно сегодня у меня проблема. — он толкает меня прижимая к себе и я понимаю, что проблема у него большая.

— Ты с ума сошел, твой отец и Стас…

— Я просто должен подержать тебя немного. Хоть на секунду остудить… Иначе взорвусь!

Я чувствую его пальца под юбкой, они пробираются к трусикам, которых на мне нет…

— О…охренеть… Ты сошла с ума… Дразнилка! И… что ты мне прикажешь делать?

Он разворачивает меня, впиваясь страстным поцелуем в мой рот.

— Бля… я сейчас сдохну… Это просто…

— Спокойно! Сейчас вы выпьете кофе, потом ты проводишь их и…

— Я пять минут не выдержу. Выпьют кофе в своих кабинетах!

Его рука трет мои влажные складочки. Мне хочется стонать, насаживаясь на его пальцы.

— Алекс… Пожалуйста!

Я отстраняюсь, тяжело дышу. Вижу испарину у него на лбу.

— Помоги отнести чашки.

Он демонстративно медленно облизвает пальцы, которые достал из меня. От его взгляда можно кончить…

— Этот кофе, пожалуй, будет стоить мне очень дорого. И тебе.

— Люблю тебя!

Он выходит с подносом. Я упираюсь в стол. Дышать трудно, низ живота окутывает жар и тяжесть. Сжимаю бедра. Это просто какое-то сумасшествие, но я рада, что зашла в туалет и сняла эти несчастные крошечные трусики! Без них гораздо приятнее!

Глава 83. Он

Она заходит в кабинет, и мне кажется, что температура сразу взлетает на десяток градусов. Горячо, очень…"

"Узкая юбка обтягивает ее роскошные бедра, она поворачивается, чтобы закрыть дверь, я сглатываю — разрез кажется мне слишком откровенным. Я не могу сдержать рычание…Она моя! Не хочу, чтобы это видел кто-то еще! Зачем ей такой разрез? В нем, похоже, виден кружевной край чулочка — она так полюбила носить чулки. Мне это нравится, с одной стороны… С другой — хочется нарядить ее в длинное платье, закрыть с головы до пят!

Я не могу удержаться, подхожу, чтобы обнять. Слышу рычание отца — угу, в этом я весь в него, любим мы, Устюговы, порычать.