Поверить, что можно изменить все в один момент, встретив родного человека, перечувствовав вместе с ним нечто недоступное тебе раньше, и самое главное! — захотеть, неистово, до одури захотеть все изменить, не боясь ни черта! — это нет!

Нет! Так не бывает!"

"Ночь имеет свойство проходить, как и все на этом свете, чудес не бывает…

Степан вздохнул, посмотрел через коридор и гостиную в окно, в пасмурное марево.

Утро убийственно для любой романтики.

Только как объяснить все это ей?

И, почувствовав себя стариком, растратившим где-то жизнь, Больших вернулся к ней, Стаське, в кухню.

Она подняла на него глаза, посмотрела изучающе и все поняла.

— Сколько тебе лет? — спросил Степан обычным, житейским тоном.

— И-издрасте! — отозвалась, понимающе усмехнувшись, Стаська. — Тридцать два.

— Ты и близко не выглядишь на этот возраст — без тени намека на комплимент констатировал он.

— Говорят, что маленькая собачка всю жизнь щенок.

Ей не хотелось с ним разговаривать — сил не было. Его решение уже перечеркнуло легкость, искрящуюся радость, словно выплеснуло остатки выдохшегося за ночь шампанского в грязную кухонную мойку.

— Ладно, щенок, — попытался что-то сгладить Больших. — Мне сейчас надо в штаб съездить. Отчет сдать.

— А сколько тебе лет? — перебила Стаська, прохрипев сухим горлом.

— На жизнь больше тебя. Тридцать девять.

Со Стаськой такие номера не пройдут, ясно было изначально — не будет она принимать участие в предложенной легкости словес ни о чем, маскирующих настоящие мысли.

— Мы вот что сделаем, — распорядился он, стараясь скорее покончить с этой мукой. Он не знал и предположить не мог, что будет мука… — Ты дашь мне ключи и документы на машину, я прихвачу нашего механика из гаража, а вечером он пригонит тебе машину к дому.

— Больших, ты женат и у тебя дети? — злым, раненым голосом спросила Стаська.

— Нет. Я не женат, и у меня нет детей.

Он почти ненавидел ее в этот момент. И себя.

— У тебя есть женщина, — не спрашивала она, утверждала.

— У меня есть женщина, — ровно ответил он.

Диагноз ясен — обнаруженный поутру мужской сволочизм.

«Я ничего не могу сделать, девочка! — умолял он ее мысленно. — Если бы только не так все глубоко, ярко, сильно, всерьез, черт возьми, у нас получилось! Я бы тотчас расстался с Верой и остался с тобой! Я не могу ТАК!»

Она встала, обошла Степана и ушла по коридору.

Он не повернулся посмотреть куда, стоял, как перед судом. Стаська вернулась, протянула ему ключи и документы.

— Беги, — отпустила его насовсем.

Крепость побеждена, разграблена и изнасилована, уставшие от мародерства победители покидают догорающие руины.

Степан неловко замялся, не зная, что говорить, когда уже обулся, оделся, застегнул куртку и повернулся к ней возле двери.