Придется считаться с псиной, пока находишься на ее территории.

Я прищурила взгляд, но оставила весь гнев от этого абсурда при себе. Осадила ротвейлера презрительной гримасой и вздернув подбородок, не спеша двинулась в спальню.

Ну, я тебе устрою воспитательный процесс!

Надо было видеть, с какой злой улыбкой я перестилала постель. Простынь из дорогой ткани — абы как на матрасе, наволочки — шиворот навыворот, ну и одеяло как ворох чего-то непонятного вместе с пододеяльником — прямо вишенка на торте. С грязным бельем я тоже не заморачивалась, пихнула в ту же полку, откуда взяла и чистое.

Как раз, когда в коридоре раздались приглушенные шаги.

Сложив руки на груди, я отошла к окну с совершенно невинным видом. Хозяин темницы зашел в комнату с бесстрастным выражением лица и не спеша приблизился к кровати. Улыбка пронеслась в его глазах и едва тронула губы.

— Ты молодец, — неожиданно похвалил он, двинувшись в мою сторону. — Вижу — постаралась, принцесска."

"Я невольно напряглась, когда Артур подошел совсем близко. А он, продолжая смотреть на кроватный бардак, как бы невзначай запустил руку в мои волосы, буквально замораживая от макушки до пяток. Я тут же поежилась и попыталась увернуться, однако его пальцы моментально сгребли мою белую копну на затылке.

— Но ты ведь можешь и лучше, правда? — произнес он внушающим тоном.

— Может и могу, но смысла не вижу, — огрызнулась я, а Артур вдруг резко повернул меня к себе лицом.

Не успела я спохватиться, как его рука поймала мою ладонь и прижала прямо… к ширинке мужских брюк!

У меня глаза на лоб полезли, а рот раскрылся в немом протесте.

— Не беда, Рапунцель — смотри, как меня заводит твое неподчинение, — произнес он пристально глядя в глаза, пока я всеми силами пыталась отдернуть руку от выпирающего паха. — А пока будешь искать смысл — подумай, чего хочешь добиться в итоге?

Артур наклонился совсем близко, так, что меня окружил терпкий запах табака, смешанный с одеколоном, от аромата которого будоражило ноздри.

— Потому что я не люблю себя сдерживать, — раздалось предупреждение над ухом, а мужские пальцы сдавили мою ладонь так, что я в полной мере ощутила толщину его органа!

Кажется, я пискнула, когда приподнялась на цыпочки и превратилась в натянутую струну. Внутренности свернулись в комок — такая дикость выбивала все мои лампочки к чертям! И когда хозяин темницы соизволил отпустить меня, сразу отпрянула в сторону и наконец вздохнула, удерживая на весу раскрытую ладонь, что аж пульсировала от жара.

— Ну что, девочка, попытка номер два?

Ему это нравилось. Ох, как нравилось забавляться надо мной, манипулировать и играть как с бильярдным шаром.

Гордость не позволяла смириться с поражением, но и пыл весь куда-то испарился после такого поворота.