Я чувствовала, как черный взгляд прожигает мою спину, но трусила обернуться. Кир же без церемоний сдвинул меня в сторону и направился прямо к охране. Остановился возле них и заглянул каждому в глаза, словно нарочно провоцировал.

— Тебя проводить? Или сам выйдешь? — небрежно поинтересовался тот, что помоложе, направляя на него пистолет.

Артур среагировал мгновенно. Сделал обманчивый шаг и выхватил оружие у смелого охранника, а затем нацелил ему в голову. Второй мордоворот тут же отшатнулся и схватился за свой пистолет, наблюдая вместе со мной, как напарник поднял руки и прижался к стене.

— На кого игрушку поднимаешь, щенок?! — раздался металлически голос Артура и я не выдержала.

— Артур! — крикнула требовательно, понимая, что только в моих силах это остановить. — Не надо… прошу.

Он даже головы не повернул. Нехотя отступил от парня, глянул на второго, и ловко избавив пистолет от обоймы, швырнул его в угол. Совсем скоро силуэт моего бандита скрылся за дверью. Артур ушел, не оборачиваясь, словно меня больше не существовало в его пространстве. А я еще долго стояла на месте, превозмогая слабость и ощущая, как обугленная дыра разъедает мое сердце.

Заключительная глава

Даже не верилось, что этот день настал. Как будто он мог меня спасти, ведь сегодня я улетала в Берн, на другую часть материка. Там мое сердце смирится, и не станет замирать каждую ночь, в ожидании Артура, который больше ни разу не вошел в мою палату, и глаза не будут искать его образ в каждом прохожем.

Я так ждала, когда же врач одобрит мою выписку. Прошла всего неделя, а мне казалось целый месяц! Я так торопилась сбежать, что теперь — сидя на койке в брендовом спортивном костюме, который привезла мне мама, испытывала лишь панику.

В чужую страну я улетала на год. Именно такой срок папа посчитал необходимым, для полного моего восстановления и я доверилась его решению. Попросила только сообщить Соне, чтобы дать нам пообщаться, и она примчалась уже на следующее утро.

Бедняжка тоже жила в переживаниях не имея возможности навестить меня, хотя, по-моему указу ей постоянно докладывали о моем самочувствии. Я знаю, она винила себя за тот звонок… но я не винила ее. Все случилось так, как должно было. Повернись ситуация другим боком и все могло бы кончиться гораздо хуже, потому что конфликт уже опасно разгорелся…

Пузатая Сонька провела со мной почти весь день. Конечно же, я не стала ей ничего говорить о потерянном ребенке, но периодически мой задумчивый взгляд невольно задерживался на ее выпирающем животике. Горечь собиралась комком в груди, но я старательно игнорировала это чувство, убегая от мыслей, кислотой проходящих по моей нервной системе.

Мы прощались со слезами на глазах и грустной улыбкой на устах.