Дорогой сюртук от Шульца из высококачественной серой шерсти как влитой сидел на широких плечах и спускался на облегающие брюки. Это зрелище вызывало у Фредерика приступ зависти, у него-то из-под пальто выглядывал более темный неброский лавандово-серый жилет. Во всей Англии существовал лишь один человек, в чьем присутствии Маршалл чувствовал себя совершенно неэлегантным, и тот сейчас сидел за столом, погруженный в непривычно мрачные думы.

Оба были холостяками, их связывало множество общих интересов, но во всех затеях именно Джейсон неизменно вырывался вперед. Непревзойденный спортсмен, он мастерски правил фаэтонами, слыл заядлым игроком и повесой. Поговаривали, будто он опасен с пистолетом в руке, а еще сильнее в женских объятиях. Привыкший к беспрекословному исполнению своих прихотей, пятый герцог Эверсли не признавал никаких авторитетов, ставя во главу угла собственные удовольствия, и мало кто мог с ним в этом сравниться.

Тем тяжелее ему было проглотить решение, позволявшее выйти из столь затруднительной ситуации.

Заметив, что задумчивый, но по-прежнему упрямый взгляд Джейсона скользнул к портрету младшего брата, известного всем под именем Рикки, Фредерик подавил вздох. Мало кто понимал, как были близки братья, несмотря на девятилетнюю разницу в возрасте. В свои двадцать девять Рикки обладал безграничным очарованием с примесью своенравия, отличавшего и старшего брата, которое побудило его в сиянии славы отправиться гвардейским капитаном его величества в Ватерлоо, где погиб в битве за Угумон. Храбрых гвардейцев, ценой жизни защищавших замок, превозносили на все лады, но никакие почести не могли облегчить горя родных, особенно Джейсона."

"Семья какое-то время держалась в стороне. Родственники, как никто другой, понимали, какие чувства связывали братьев и, кроме того, кое-что другое, запланированное много лет назад. Именно Рикки, будучи, в отличие от Джейсона, куда менее циничным и жестким, должен был принять на себя ответственность произвести на свет представителя следующего поколения, тем самым предоставив старшему брату возможность и дальше вести вольготную холостяцкую жизнь. Теперь все интересы семьи обратились на Джейсона, не оставляя его в покое. Его тетушки стали проявлять нетерпение, поскольку он вновь принялся за свои похождения, на сей раз с удвоенной энергией, правда, Фредерик подозревал, что его другом двигало отчаянное желание забыть недавние трагические события. Однако, поскольку блудный племянник по-прежнему не проявлял ни малейших признаков внимания к своим неотложным обязанностям, благородные дамы посчитали, что пора взять дело в свои руки.