Мы вышли на холодное крыльцо и быстро забросили ласты, оба гидрокостюма и прочее снаряжение в ледяную воду. Потом перетащили все это наверх, в мансарду, где было потеплее, и оставили там все это хозяйство, укрыв сверху несколькими слоями полотенец. Я сидела в душе столько, сколько позволяла мощность нагревателя, думая о том, как это необычно, что Люси, Марино и я вместе встретим Новый год в крошечном домике на побережье.

Выйдя из спальни, я обнаружила их на кухне, попивающими итальянское пиво и перечитывающими рецепт выпечки хлеба.

— Ладно, — сказала я им. — А теперь командовать буду я.

— Осторожно, — запротестовала Люси.

Но я уже приступила к делу: отмерила нужное количество высокосортной муки, положила дрожжи, немного сахара, налила в большую миску оливковое масло. Потом включила духовку на низкую температуру и открыла бутылку «Кот-Роти», потягивать которое положено лишь кухарке, приступающей к серьезной работе. К столу я предполагала подать кьянти.

— Ты просматривал бумажник Эддингса? — спросила я Марино, нарезая белые грибы.

— Кто такой Эддингс? — поинтересовалась Люси.

Она присела на столешницу, потягивая перони.

Я в общих чертах рассказала о том, что произошло сегодня, и Люси больше не задавала мне вопросов. Повисла тишина. Вдруг заговорил Марино.

— Ничего из ряда вон выходящего, — сообщил он. — Одна карточка «мастеркард», одна — «виза», информация по облигациям фондовой биржи. Еще кое-какие бумажки и парочка квитанций. Похоже, счета из ресторанов, но мы это выясним. Не возражаете, если я возьму еще одну? — спросил он, ловким движением бросая пустую бутылку в ведро и открывая дверцу холодильника.

— Посмотрим, что тут еще есть. — Зазвенело стекло. — Много денег при себе не носил. Двадцать семь баксов.

— А как насчет фотографий? — спросила я, вымешивая тесто на посыпанной мукой доске.

— Ничего, — констатировал он, закрывая дверцу холодильника. — Как ты знаешь, он был не женат.

— Но мы не знаем, был ли у него кто-то, с кем он поддерживал близкие отношения.

— Вот именно. Мы не знаем о нем чертову прорву вещей. — Марино взглянул на Люси. — В курсе, что такое «бердсонг»?

— У меня «зиг-зауэр» с таким покрытием, — ответила она, переводя взгляд на меня.

"— У этого парня, Эддингса, был девятимиллиметровый «браунинг», в точности, как у твоей тети, и с таким же покрытием. Плюс пули с тефлоном и красной лаковой обводкой по капсюлю. Можно запросто стрелять в любое дерьмо через двенадцать телефонных книг в жуткий ливень.

— Интересно, зачем все это репортеру? — удивилась Люси.

— Есть люди, которые обзаводятся такими штучками только из горячей любви к оружию, — сказала я.