Как дергается и бьется в воде длинный черный шланг. Как гаснут круги и все стихает.

— Чтоб тебе увидеть это все во сне, — сказала я, хотя она и не могла меня слышать. — Чтоб тебе видеть это до конца жизни. Каждую ночь.

Я сердито хлопнула по выключателю лампы.

16

Ранним утром следующего дня густой туман еще лежал под моими окнами. Квантико непривычно притих. Не слышно было даже выстрелов на стрельбище, как будто все морпехи еще спали. Выйдя из комнаты, я направилась к лифтам и на полпути услышала, как щелкнул замок соседнего номера.

Я нажала кнопку вызова и, оглянувшись, увидела двух неброско одетых женщин-агентов, сопровождавших темнокожую женщину, смотревшую на меня так, словно мы уже встречались. В дерзких темных глазах Лорен Маккомб горел огонь, в крови бушевала гордость, как будто это и были те источники, что питали ее силы и обеспечивали успех всех ее начинаний.

— Доброе утро, — бесстрастно произнесла я.

— Доброе утро, доктор Скарпетта, — без улыбки ответила одна из сопровождающих. Вчетвером мы вошли в кабину.

Пока лифт спускался, никто не произнес ни слова. Я ощущала несвежий запах, исходивший от той, которая научила Джоэла Хэнда делать бомбу. На ней были выцветшие облегающие джинсы, кеды и длинная белая блузка, под которой угадывалось крепкое, гибкое тело, вероятно, и подвигнувшее Теда Эддингса к фатальной ошибке. Я стояла за спиной Маккомб и агентов и видела только часть ее лица. Она смотрела прямо перед собой, то и дело облизывая губы, а я никак не могла дождаться, когда же откроются двери.

Молчание было таким же густым и давящим, как и белый туман под окном. Наконец кабина остановилась на первом этаже. Я нарочно задержалась, наблюдая, как агенты ведут арестованную через вестибюль, старательно избегая малейшего контакта с ней. Они прошли по длинному коридору, вышли из здания и свернули на одну из бесчисленных дорожек, но, прежде чем скрыться из виду, Лорен Маккомб обернулась и снова посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, а потом она шагнула за угол, сделав первый шаг к длинному, как я надеялась, путешествию в страну несвободы.

Поднявшись по ступенькам, я вошла в кафетерий, украшенный свисавшими со стен флагами штатов. Уэсли уже сидел в уголке, под полотнищем Род-Айленда.

— Видела сейчас Лорен Маккомб, — сказала я, ставя на стол поднос.

Он взглянул на часы.

— Ее будут сегодня допрашивать.

— Думаешь, сможет рассказать что-то полезное?

— Нет. Уже поздно. — Он пододвинул солонку и перечницу.

Я съела болтунью из белков и сухой тост и выпила чашку черного кофе, наблюдая за тем, как новички-агенты и полицейские-курсанты Национальной академии расправляются с омлетами и вафлями.