– И я не против, чтобы Лена считала меня своей новой мамой.

– Тебе двадцать один, детка. – Михаил хмурит брови.

– Моя мама родила Анджело, когда ей было девятнадцать. Это нормально.

– Ты уверена?

Я наклоняюсь и прижимаюсь к его губам.

– Да, – шепчу я ему в губы и целую его.

Глава 14

МихаилЯ стою, облокотившись на кухонную стойку, и просматриваю в телефоне последние данные касательно моей работы, когда входит Бьянка. Я поднимаю глаза, и у меня на мгновение замирает дыхание. Она одета в длинное черное платье, облегающее верхнюю часть ее тела и ниспадающее до земли многочисленными слоями шелковой ткани. С волосами, заплетенными в тугую косу, она выглядит так, будто сошла со страниц модного журнала. Бьянка замечает, что я смотрю на нее, улыбается и дважды оборачивается, отчего шелковая ткань развевается вокруг нее, открывая черные туфли на шпильках и стройные ноги через глубокий разрез сбоку. Я не могу отвести от нее взгляда.

– О чем ты думаешь? – жестами спрашивает она.

Я не способен мыслить рационально, и единственное, что у меня сейчас в голове, – это она, обнаженная, в моей постели.

– Ты зажгла огонь в моей душе, солнышко, – шепчет Михаил по-русски."

"Она ухмыляется, подходит ко мне и начинает вырисовывать пальцем вопросительный знак на моей груди.

– Это значит: «Ты разожгла огонь в моей душе, солнышко». И если мы прямо сейчас не уедем, то вообще никуда не пойдем.

Ее губы растягиваются в улыбке, Бьянка берет меня за руку и ведет к двери. Она продолжает улыбаться в машине, пока мы выезжаем из гаража, и я гадаю, что может быть у нее на уме, когда она наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Я без… трусиков.

Машину заносит, но я ухитряюсь выровнять ее, едва не задев бетонный столб на обочине. Теперь, когда все под моим контролем, я поворачиваюсь к Бьянке и вижу, что она откинулась на спинку сиденья с самодовольной усмешкой на лице.

* * *На просторной ухоженной лужайке установлены четыре больших шатра. По меньшей мере две сотни гостей толпятся вокруг длинных столов, накрытых белой тканью, болтают друг с другом и смеются над, вероятно, убогими шуточками. Большинство из них – итальянцы. Некоторых я запомнил с нашей свадьбы. Есть даже несколько политиков. Определенно, интересная компания собралась.

В центре самой большой группы стоит маленькая хрупкая женщина в ядовито-зеленом платье и со странной колючкой на ее седой шевелюре. Необыкновенно привлекательный парень – вероятно, лет двадцати пяти – обхватил своей рукой ее талию и что-то шепчет ей на ухо.

Бьянка сжимает мою руку, я смотрю на нее и вижу, что она широко улыбается, указывая головой на женщину в зеленом платье. Полагаю, это и есть знаменитая Нонна Джулия.