– Черный кофе? – спрашивает он, и я киваю. Он помнит, что я пью черный кофе.

– Папочка, я хочу в туалет, – шепчет Лена.

– Секунду, Леночка.

Михаил заказывает кофе для меня и апельсиновый сок для Лены, говорит кассиру, что мы возьмем их с собой, и передает мне свой кошелек.

– Мне нужно отвести Лену в туалет.

Держа кошелек в одной руке, я показываю на себя свободной, предлагая отвести Лену, но Михаил качает головой.

– Все в порядке. Я отведу ее, – говорит он и отводит Лену в уборную.

Я достаю достаточное количество долларовых купюр, как раз такая сумма указана на кассе, и, подняв глаза, вижу, что с другой стороны стойки за мной наблюдает парень, пока наливает кофе. Он бросает взгляд в сторону уборной, куда Михаил только что зашел с Леной, потом снова смотрит на меня и улыбается. Я не отвечаю ему взаимностью.

– Твой отец действительно стремный тип, – говорит он.

Я закатываю глаза. Серьезно? На первый взгляд, из-за повязки на глазу и шрамов Михаил может показаться на несколько лет старше тридцати одного года, но совершенно очевидно, что он не может быть моим отцом.

– Как ты думаешь, он позволит мне сводить тебя в кино или еще куда-нибудь? – Бариста наклоняется вперед и подмигивает.

Этот парень говорит на полном серьезе? Ему едва исполнилось семнадцать, если уж на то пошло. Идиот. Я кладу деньги на прилавок и поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Михаил и Лена выходят из туалета. Я оценивающе смотрю на мужа, отмечая, как идеально сидят на нем черные джинсы, как черный свитер облегает его мощную грудь и плоский живот, и вспоминаю прошлую ночь: каково это – быть прижатой к стене его великолепным телом.

– Готова ехать? – спрашивает Михаил, подходя ко мне."

"Я усмехаюсь, беру сок Лены с прилавка, протягивая ей вместе с трубочкой. Затем кладу руку Михаилу на грудь и, зажав пальцами немного ткани, тяну его за свитер. Его лицо ничего не выражает, но я замечаю на нем легкое замешательство, когда он наклоняется. Лицо Михаила оказывается в нескольких сантиметрах от моего, и я приподнимаюсь на носочки и прижимаюсь губами к его губам.

Предполагалось, что это будет быстрый поцелуй, но в тот момент, когда я чувствую его губы на своих, все здравые мысли вылетают у меня из головы. В следующее мгновение я уже сжимаю шею Михаила, а он прижимает меня к своему телу. Мои ноги болтаются над землей, и мы целуемся так, будто в последний раз.

– Вкусняшка! – слышу я восклицание Лены и резко открываю глаза.

Один невероятной голубизны глаз смотрит на меня так пристально, что на мгновение становится трудно дышать. Я не помню, чтобы кто-нибудь когда-либо так на меня смотрел.

– Ты луч солнца в пасмурный день, Бьянка, – шепчет он мне по-русски в губы, снова целует и медленно опускает на землю.