У Михаила гудит телефон. Он достает его из кармана джинсов, смотрит на экран и начинает печатать. Через секунду мой телефон вибрирует. Правда? Я фыркаю. Нас разделяет меньше десяти футов, а он мне сообщение пишет?

17:14, Михаил:Можешь взять одну из моих толстовок.

Я поднимаю глаза и киваю. Пока он идет в свою спальню, я кладу специи обратно в ящик и подхожу к двери, чтобы надеть кроссовки. Лена прыгает вокруг меня, болтая о пончиках, когда я чувствую руку Михаила на своей спине и поворачиваюсь. В другой руке он держит сложенную серую толстовку. Похоже, у него есть кое-что еще, помимо черной одежды.

Я надеваю толстовку с капюшоном, затем оглядываю себя. Край толстовки практически доходит мне до колен, рукава как минимум еще на ладонь длиннее кончиков моих пальцев. Я поднимаю глаза и вижу, что Михаил наблюдает за мной. Он изо всех сил старается сохранить серьезное выражение лица, но его губы плотно сжаты. Он скрещивает руки на груди, прижимает кулак ко рту, качает головой, а потом разражается смехом. Смех гулкий и гортанный, и я не могу оторвать от него глаз. Как он красив, когда смеется.

– Вытяни руки, – говорит он.

Я протягиваю их, и он закатывает мне рукава, сначала левый, потом правый. Он все еще улыбается, и мне хочется снова поцеловать его.

– Бьянка, ты такая смешная в папиной одежде. – Лена хихикает рядом со мной.

Слева от двери есть зеркало, я делаю несколько шагов и смотрю на свое отражение. С трижды закатанными рукавами я выгляжу еще смешнее. Михаил стоит за моей спиной, и наши взгляды встречаются в зеркале. Он больше не улыбается, лишь несколько секунд смотрит на наши отражения, прежде чем резко отвернуться.

– Хочешь, мы сначала заедем в магазин? Купим что-нибудь твоего размера? – спрашивает он, не глядя на меня, и открывает дверь.

На мгновение я задумываюсь. Выгляжу ли я как идиотка? Возможно. Не все ли мне равно? Нет. Я поворачиваюсь, беру Лену за руку и иду к лифту. Надеюсь, это не его любимая толстовка, потому что я оставлю ее себе.

МихаилКажется, я облажался, но не знаю, в чем именно. Бьянка злится на меня с самого утра по непонятным мне причинам. Я провел весь день, пытаясь понять, что сделал не так, и до сих пор не имею ни малейшего представления. Хотя, похоже, худшее уже позади, потому что, когда я взял ее за руку при выходе из здания, она не отстранилась. Однако одарила меня пристальным взглядом прищуренных глаз."

"Сидя на скамейке на краю детской площадки, я наблюдаю, как Бьянка гоняется за Леной вокруг песочницы. Они уже целый час дурачатся. Сначала на горке, а потом в маленьком домике для детей, где Лена приготовила воображаемый ею обед из собранных листьев и камней. Бьянка делала вид, что ест их.