Ему нравится наблюдать, как они нервничают, когда он демонстрирует свою власть над ними. Какая жалость, что меня никогда не волновали его властные игры, поэтому я без особого приглашения сажусь в кресло и скрещиваю руки на груди.

– Я вижу, ты плохо себя ведешь, впрочем как и всегда, – говорит он, не поднимая головы от дневника. – Я рад, что твое непослушание скоро станет чужой проблемой.

При этих словах мое сердцебиение учащается, но я стараюсь не выдавать своей тревоги. Отец похож на хищника, который только и ждет, когда его жертва проявит слабость, чтобы напасть, ударив в самое уязвимое место.

– Мы подписываем перемирие с русскими, – говорит он и поднимает на меня глаза. – Ты выходишь замуж за одного из людей Петрова на следующей неделе.

Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем я смотрю отцу прямо в глаза и шевелю губами, как бы проговаривая слово «нет».

– О, это был не вопрос, Бьянка. Все уже согласовано: дочь босса для одного из его людей. Поздравляю, любовь моя. – Ехидная ухмылка растекается по его лицу.

Я хватаю с его стола лист бумаги и ручку, быстро записываю несколько строк и передаю ему. Он смотрит на записку, стискивая зубы.

– Ты думаешь, я не смогу тебя заставить? – усмехается он."

"Я хотела было встать, но он, наклонившись ко мне, хватает меня за руку и бьет по лицу, да с такой силой, что моя голова откидывается в сторону. В ушах звенит, я делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь к отцу. Медленно беру листок бумаги с другого конца стола, куда он швырнул его, расправляю края бумаги, кладу его на стол перед ним и указываю пальцем на написанные мною слова, после чего направляюсь к двери. Никогда меня не выдадут насильно замуж, тем более за какого-то русского мерзавца.

– Если ты не сделаешь этого, я отдам им Милену.

От его слов я застываю на месте. Он не посмеет. Моей младшей сестре всего восемнадцать. Она же еще совсем ребенок. Я поворачиваюсь, смотрю ему прямо в глаза и понимаю: он сделает это.

– Я вижу, что привлек твое внимание. Хорошо. – Он указывает мне на стул, с которого я только что вскочила. – Вернись на место.

Эти несколько шагов дались мне с большим трудом, наверное самое мучительное, что я когда-либо делала в своей жизни. Мои ноги словно свинцом налиты.

– Теперь, когда все решено, несколько напутственных слов. Ты будешь послушной и покорной женой для своего мужа. Правда, я до сих пор не знаю, кто это будет, но это не столь важно. Важно то, что это будет кто-то из окружения Петрова.

Я наблюдаю за тем, как он медленно откидывается в своем кресле и достает сигару из коробки, стоящей перед ним.

– Ты обуздаешь свой нрав, позволишь ему делать с тобой все, что ему заблагорассудится, до тех пор, пока не завоюешь его доверие.