Итальянцы ответственно подходят к делам, касающимся традиций и внешнего вида. Повсюду расставлены огромные композиции из белых цветов и на каждом стуле завязаны банты из шелковых лент. Они даже усыпали весь чертов пол белыми лепестками. Ведь для них главное – произвести хорошее впечатление.

Пока остальные рассаживаются, мы с Костей стоим возле первого ряда. Итальянцы начинают переговариваться между собой, подталкивая друг друга локтями, наблюдая за нами. Большинство из них отводят глаза, как только видят мое лицо, и сосредоточиваются на Косте, оценивая его. Костя, с его-то длинными светлыми волосами и озорной улыбкой, довольно симпатичный парень. Женщины всегда бросались ему на шею; неудивительно, что эти люди решили, будто это он сегодня женится.

Я делаю шаг вперед и встаю напротив высокого стола, где по другую сторону меня ждет священник. Костя, мой шафер, следует за мной, но останавливается в двух шагах справа. В тот момент, когда становится ясно, что жених я, раздается всеобщий вздох, после чего весь зал погружается в тишину.

Я оказываюсь перед толпой итальянцев, которые смотрят на меня глазами, полными удивления, прохожусь по ним взглядом, пока не достигаю Бруно Скардони. Разве он не должен вести свою дочь к алтарю? Он сидит по центру первого ряда с самодовольной улыбочкой на губах. Интересный персонаж. Три женщины справа от него – его жена и две дочери – сидят застыв, с выражением ужаса на лицах. По крайней мере, этого следовало ожидать. Интересно, где же ее брат? Судя по тем сведениям, которые я собрал, Бьянка с братом очень близки, странно, что он пропускает свадьбу своей сестры.

Как раз в тот момент, когда я начал задумываться, не стоило ли мне встретиться с Бьянкой перед свадьбой, звуки свадебного марша заполняют комнату. Я надеюсь, что при виде меня она не убежит с криком, потому что я стану ее преследовать.

БьянкаЯ смотрю на белую дверь передо мной и думаю, какая жизнь ждет меня по ту сторону. Каталина, моя двоюродная сестра, а сегодня еще и подружка невесты, теребит фату, расправляя складки, чтобы они спадали мне на лицо.

Продано. Меня продают, как какую-то скотину, только чтобы кто-то добился поставленной цели. И я ничего не могу поделать, чтобы избежать этого, кроме как разрушить жизнь сестры в обмен на свою собственную. Я не могу вернуться назад, поэтому пойду вперед с высоко поднятой головой и покажу своему засранцу отцу, что ему не удалось меня сломать.

Его охватила настоящая ярость, когда я сказала ему, что к алтарю пойду одна.

– Что скажут люди? – вопил он.

Но мне все равно, что скажут люди. Я не допущу, чтобы мужчина, решивший использовать меня как разменную монету, играл роль примерного отца. И уж точно я не войду туда, спрятав лицо, словно какая-то безвольная и перепуганная жертва.