Я осталась, да дура, да слабая и бежать от него нужно было подальше, потому что он совсем не тот, от кого нужно голову терять, потому что он прожует и выплюнет, как только его внезапно вспыхнувший интерес пропадет, а мне будет больно, уже больно, и я понимала прекрасно, что нельзя в нем тонуть, что вообще все это неправильно, но и сопротивляться не могла. Не могла просто.

— Я не хочу, чтобы видели…чтобы подумали…

Я не знала, как правильно сформулировать, не могла собрать слова в кучу, а Багиров даже не думал останавливаться, и притормозил только тогда, когда возле университета припарковался.

— Меня стесняешься? — он обхватил пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Нет, — затрясла головой, — просто они смотреть будут, а я…я даже не знаю, что между нами происходит и вообще на меня и так две недели косились и перешептывались постоянно за спиной…

— Обижали? — он перебил меня резко и посмотрел так жутко, и взгляд его мгновенно преобразился. — Я жду, Ника.

— Нет.

Он только хмыкнул в ответ, а до меня дошло наконец. Это он. Вот почему меня не трогали эти две недели, никто не напоминал о происшествии, во всяком случае вслух.

И пока я строила догадки, Багиров вышел из машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны, а потом протянул руку, помогая выбраться. И все это так шустро, так резво, учитывая его состояние. Чего, спрашивается, сорвался в универ в таком виде?"

"Стоило мне только вылезти из его пафосной, пижонской машины, Миша захлопнул дверь, и потянул меня в сторону входа в здание. А я только и могла, что быстро передвигать ногами и краснеть, глядя себе под ноги, потому что наше появление не осталось незамеченным, и я каждой клеточкой чувствовала на себя чужие взгляды.

Жгучие, колючие такие. Кто-то присвистнул даже.

— Миш, Миш, не надо, отпусти, смотрят, — я попыталась вырвать свою руку из огромной лапы парня, но от только сильнее сжал ее и остановился резко.

Оглядел собравшихся вокруг зевак, кучкующихся своими небольшими компаниями, а потом резко притянул меня к себе, так неожиданно и внезапно, что я, не удержавшись, впечаталась в его широченную грудь, и он застонал глухо. Сначала подумала, что больно, наверное, я видела, что там под курткой творилось, а дальше все мысли из головы вылетели, точнее выбили их все основательно, все до одной, жестким таким, подчиняющим поцелуем.

Не было сил сопротивляться его напору, я просто вцепилась пальчиками в плотную ткань куртки, позволяя целовать себя вот так на глазах у половины университета, вообще не нежно и не целомудренно. Мишу тоже ничего не смущало, ни то, что мы стоим прямо у входа в университет, ни то, что я вообще не подходящая для него кандидатура и целовать меня на глазах у наших же однокурсников — это удар по репутации.