- Да, - отвечаю скорее на автомате, мне всё ещё обидно и слёзы не перестают течь.

- Стой там, милая, я сейчас подъеду! – говорит мать любимого, - Паша сильно переживает, но ты же знаешь, какая у нас ситуация в семье, в общим жди меня, я буду через десять минут, - бросает напоследок и отключается.

Отнимаю руку с телефоном от уха, она плетью повисла вдоль тела, я всё ещё смотрю на площадку, на которой ещё пару минут назад, мой любимый играл с племянницами и сестрой.

«-Папа!»

- Почему она назвала Пашу так? – шепчу вопрос в никуда, присаживаюсь на край скамейки, что стоит рядом в ожидании мамы любимого.

- Миланочка! – доносится со стороны.

Оглядываюсь на окрик. Мама любимого спешит по извилистой дорожке парка, как всегда во всей красе, шляпка с вуалью, что скрывает половину лица, очень дорогой брючный костюм, и туфли на высокой шпильке. Позади неё двое мужчин, охрана. Семья Паши довольно богатая, Раиса Федотовна руководит сетью бутиков, а вот сам Паша работает в фирме своего деда, которого я ни разу не видела. Любимый говорит, что его дед, очень сложный человек, из-за него-то мы с любимым всё ещё и не являемся мужем и женой официально.

Мужчина уже год находится за границей, проходит там лечение, что конкретно со здоровьем деда, любимый не говорил. Только сказал, пока его родственник не поправится, стать мужем и женой мы не сможем, сильно любит Паша своего деда, и хочет, чтобы пожилой мужчина был рядом в такой день, ведь он ему отца заменил!

- Это, что за сырость на таком прекрасном личике? Дорогая, ты что, плачешь? – мать Паши нависает надо мной, откидывает вуаль шляпки вверх, смотрит хмуро, - ну-ка прекрати, нашла из-за чего реветь, он же не бросил тебя, просто ушёл проводить сестру и племянниц, - начинает защищать своего сына.

Её слова задевают, становится ещё обиднее! «Не бросил»! А что же он сделал?

- Он меня не любит, - неожиданно для самой себя говорю женщине, от чего та замирает, как и моё сердце, - наверное он только из-за ребёнка со мной, - продолжаю, от чего внутри становится больно, - он так грубо со мной разговаривал, холодно, голос повысил, - перед глазами злое выражение лица любимого, - вы меня простите, Раиса Федотовна, но я больше не могу терпеть вашу дочь с её потерей, вы должны ей объяснить, что Паша имеет право на счастье, и быть её нянькой не обязан, - говорю то, о чём думала пока ждала женщину.

Упираюсь руками о спинку лавочки, поднимаюсь на ноги.