Осталось преодолеть гостиную, холл и я на улице! А там любимый!

- А мне? Я тоже хочу, папа! – верещит сын.

- И тебе купим, только подрасти немного, - доносится голос мужа.

От его голоса мелкие волоски по всему телу становятся дыбом. Безумно соскучилась! Ещё четыре года назад, я и представить себе не могла, что буду так счастлива! Тогда я думала, что больше никогда не буду любить и быть любимой!

Невольно возвращаюсь в прошлое, как бы не хотела забыть всё то, страшное, что со мной произошло, не получается! Один только Миша не даёт забыть, но и не только он. Мне не снятся больше кошмары, я не чувствую той боли, но память часто подкидывает кадры прошлого! Они просто проносятся слайдом, не вызывая никаких чувств! Как говорит мама, «отболело»!

Мои родители в курсе всего, что было четыре года назад. Они приехали через неделю после похорон Кристиана, ровно в тот день, когда меня выписали из больницы. Было море слёз, папа рвал и метал, дело дошло до кулаков. Павел тогда знатно получил, папа бил его не жалея, а Павел, он даже не защищался, позволял себя избивать. Мама кричала, пыталась остановить отца, но не из-за того, что ей было жалко Павла, нет, она боялась за папу, что его сердце не выдержит.

А я стояла истуканом, и молча смотрела на весь тот ужас. И только когда мама вылила на отца ведро воды, откуда она его взяла, я так и не поняла. Папа отпустил Павла, подорвался ко мне, заключил в крепкие объятия, и разрыдался совсем не как мужчина."

"Всю правду им рассказал Эрик, он их и привёз в дом Кристиана. Испугался за моё состояние, да я и сама тогда испугалась. То похищение, что-то сделало со мной, я замкнулась в себе, реагировала только на Мишу, разговоры о нём. Внутри, что-то надломилось, там стал сгущаться сумрак, постепенно превращающий во мрак.

Мне наняли психолога, наши встречи длились по несколько часов каждый день, но результата по началу не приносило. Мама боялась, что мне придётся ложиться в клинику, но нанятый специалист уверял, что этого не потребуется, просто нужно время и поддержка близких, и наше с ним общение. И он оказался прав!

Я стала приходить в себя, возвращаться к жизни, к общению с родными только после суда над бывшей женой и тестем Павла. Все были против моего присутствия в суде, но не я. Я должна была сама услышать приговор, увидеть собственными глазами, как их уводят под конвоем, как молит о пощаде Алина, как я молила в том гараже, как её отец с пустотой в глазах отправляется за решётку.

Суд длился целых полгода, и на каждом заседании, я присутствовала, чем раздражали и злила Алину и её отца.