Закатив Милу в раскрытые двери приемного отделения, врач скорой обыденно стала передавать информацию встречающего нас мужчине в белом халате. С каменным лицом выслушав коллегу, мужчина махнул куда-то в сторону, и парень медбрат, покатил каталку в указанном направлении, сам же доктор приёмного отделения свернул в другой коридор, отдавая какие-то распоряжения. Я не слышал его слов, но понимал, что это касается Милы.

По моему мнению, всё делали слишком медленно, и это злило. Милу переложили с каталки на кушетку, и сотрудники скорой просто-напросто покинули небольшую приёмную, но тут же подошла другая медсестра и усевшись за стол рядом, стала вбивать что-то в компьютер.

Я уже готов был взорваться, и требовать помощи, как на пороге появился тот самый мужчина, взглядом дал понять, чтобы я отошёл в сторону. Пришлось вновь отпустить руки любимой и наблюдать со стороны, как проводится осмотр.

- Людочка, общий анализ крови и готовьте рентген, - ощупывая голову Милы, говорит доктор, - сколько она без сознания? – поворачивается ко мне, а мне только и остаётся, что со страхом смотреть на врача.

«Без сознания»!

Почему-то я думал, что Мила просто спит от какого-нибудь укола, на деле…

- Я не знаю, - заплетающимся языком отвечаю на смотрящего на меня мужчину, - я не был с ней в скорой, ехал рядом в своей машине, - поясняю врачу.

- Отключилась у самого порога, - доносится из коридора голос доктора скорой.

- Ясно, Люда, поторопись, - подгоняет медсестру врач, возвращаясь к осмотру Миланы, - что за операция, и когда сделана? - задрав спортивную кофту Милы и приспустив слегка штаны, вновь спрашивает у меня мужчина.

Ком в горле мешает говорить, только сейчас вспоминаю, что малышка после тяжёлой операции.

- Кесарево, десять дней назад, - с трудом и не своим голосом отвечаю на вопрос.

Врач качает головой, поджимает губы, склоняется над Миланой.

Он больше ничего не спрашивает, медсестра по имени Людмила берёт кровь у малышки, и вновь Милана на каталке, сам её укладываю, не доверяю никому. Меня пропускают в рентген кабинет, позволяют самому перекладывать и раздевать Милу, суют в руке зашитый фартук для меня, сейчас мне всё равно на облучение, но делаю как велят иначе придётся выйти.

Смотря на наливающийся кровоподтёк на бедре любимой, и с трудом сдерживаю себя, чтобы не помчатся в отделение куда увезли Алину с её отцом и не выяснить, кто именно причастен к побоям, чтобы впоследствии свернуть шею мрази.

Зубами впиваясь в костяшку сжатого кулака, в глазах резь от подступающих слёз. Никогда не прощу себе, что сделал с любимой, самой дорогой. Это я во всём виноват, только я! остальное это последствия моей вины, моей огромной ошибке.

Рентген делают долго, проверяют всё, каждую часть тела, Мила всё время без сознания, что сильно пугает.