И домой я проскользнула, не наткнувшись на маму в темноте. Завалилась на односпальную кровать, прислушивалась к звукам в доме. Пронесло, никто не доставал меня.

Оказалось, что мама свой допрос оставила на утро.

– Милая, если ты так ходишь по утрам… – мама хмыкнула, заставляя сжаться. – Можно ведь чуток поколдовать над собой.

– Мне нельзя макияж на работе, духи тоже – может быть аллергия. Волосы собраны. Чего ты от меня хочешь?

– Знаешь, макияж можно уже в больнице смыть, а перед мужем красивой быть. Гляди, не ругались бы тогда.

Я сжимаю ручку сковородки, делаю несколько долгих вдохов.

Не нервничать, не огрызаться. Мне через двадцать минут выходить – это не такой уж большой срок.

Перекладываю омлет на тарелку, усаживаясь за небольшой столик. Делаю глоток воды. И ещё один, потому что мама явно ждёт от меня ответа, на который я не способна.

– Позвони сегодня Демиду, – наставляет. – Поговори с ним. Уверена, что он пустит тебя обратно. Где это видано, чтобы из квартиры выгоняли?

– Мы расстались…

– Как расстались, так и сойдётесь. Лиз, сколько раз я тебе говорила, иногда нужно быть мягче, нежнее. Поговорите, извинитесь, и всё будет хорошо, – мама накрывает мою ладонь, сжимает.

– Ты же у меня девочка умненькая, не будешь спешить.

– Мам, я уже говорила…

– Да-да, – фыркает, отмахивается. – Иногда полезно и на свою гордость наступить. А дальше всё наладится. Демид…

– Демид в наш дом беременную любовницу притащил!

Выпаливаю, бросая вилку. Аппетит за секунду исчезает, оставляя меня с закипающим гневом в крови. Подрываюсь, отправляясь в свою комнату. Мама что-то дальше говорит мне в спину, но я уже не слушаю.

Бросаю в рюкзак всё самое важное, а после торможу возле зеркала.

На секунду позволяю чужим словам взять вверх. Рассматриваю, пытаясь понять – Демиду серьезно это не нравилось?

У меня длинные черные ресницы, но под глазами синяки. Вроде губы розоваты от природы, но блеска всё же не хватает… Встряхиваю головой, не позволяя себе действительно думать об этом.

То, что я не крашусь на работу, не меняет того, что Демид превратился в подлеца. Если бы каждый муж выгонял любимую за то, что она не готова для конкурса «Мисс мира», то у нас бы все разведенные ходили.

Тем более – Демид прекрасно видел меня такой и раньше, ещё в начале наших отношений.

– Давай вечером, – прошу обуваясь. Мама ходит за мной по пятам, тяжело вздыхая. – Тогда мне всё выскажешь.

– Она любовница, жена – ты, – мама щурится, скрещивает руки на груди. – Поговори с Демидом, сколько раз повторять? Я уверена, что всё у вас наладится.

– Ты хоть слышала, что я сказала? От него другая беременна!

– Так ты умнее будь, Лиз. Ну, беременна, это не конец света. Демид давно хотел детей, а ты ему родить не могла. Я знаю, что звучит ужасно, но ты можешь подумать об этом.