Обрадовал! Нечего сказать… Я, кажется, только-только думал о том, как важно в армии единоначалие, особенно во время боя, и даже мысленно обнадежил себя тем, что буду командовать сам, как Ягужинский своим поведением все мои надежды обрушил – потащился на позицию. С одной стороны, его общее командование снимало с меня определенную ответственность, с другой стороны, оно же мешало мне в полной мере проявить все возможности мощного ударного кулака снайперов. И что было лучше для меня лично и для взвода в целом, я не знал и точно ответить не рискнул бы даже самому себе. Но если сирийские командиры взводов были уверены, что они способны собственными силами отстоять высоту – а они наверняка уже много раз ее отстаивали, – то как я мог бы подумать, что два взвода, усиленные третьим, к тому же таким мощным взводом, как мой, не выполнят поставленную перед ними задачу. У меня и сомнений на этот счет быть не должно бы. Но в то же самое время подполковник Ягужинский при мне получал донесения «с той стороны». Получается, что он знал нечто, что неизвестно ни мне, ни командирам сирийских взводов. Такое тоже допустимо. И он решил лично купировать опасность. По крайней мере, имел возможность контролировать ее и вовремя принимать необходимые меры к ее устранению.

И я решил пока свое мнение не высказывать. Тем более рядом с автобусами остановились сразу два трейлера с большими клетками. А в клетках, как я заметил в бинокль, находилось нечто громадное, бесформенное и тяжелое. Нетрудно было догадаться, что привезли бегемотов."

"Подполковник Ягужинский остановил свой подъем, посмотрел вниз через окуляры бинокля и заспешил обратно, так и не успев подняться. У меня промелькнула в голове надежда, что он увидит свою машину, сядет в нее и уедет. Но он не уехал. Из кабин одного и другого трейлера выскочили с пассажирских сидений два низкорослых человека, торопливо пожали руки встретившему их Ягужинскому, который что-то им сказал, и сразу прошли к дверцам клеток, расположенным в задней части трейлеров. Даже при наблюдении в бинокль было заметно, что бегемоты от перевозки сильно взволновались. Обычно спокойные, они сейчас без конца разевали пасти и то ли мычали, то ли рычали и постоянно норовили толкнуть широкой мордой стенки клеток. Одна-ко проломить их не могли, хотя и весили много[12].

Подполковник Ягужинский отдал дрессировщикам бегемотов еще какое-то распоряжение и снова отправился в нашу сторону. Я встретил его в окопе, за спиной пулеметчика Исхака Хабиби.

– Уступил пулеметчику окоп? – спросил меня подполковник. – И правильно сделал. Как раз по этому поводу мне звонил Азар.