– Прекратить беглый обстрел… – раздался в наушниках высокий голос младшего сержанта Обломова.

Значит, отделение, даже в отсутствие командира, не отступило под бандитским натиском, не испугалось встречи с противником. Это радовало. В первом и втором отделениях я был более уверен. Опытные «контрактники» без приказа никогда не отступят, будут драться до конца даже в рукопашном бою с превосходящими силами противника.

– Первое и второе отделения, продолжать беглый обстрел… – приказал я.

– Третье отделение, разобрать цели.

– Крайний слева – мой.

– Крайний справа – мой…"

"Раздался дружный залп из винтовок третьего отделения. Группа бандитов стала наполовину меньше, если учесть, что в группу стреляли и раньше и она несла потери. Каждый выстрел снайпера если и был несмертельным, то уж бандита из строя вывел точно. А дальше начался круговой расстрел «бармалеев». С группой было покончено быстро.

– Взвод! За мной! – дал я команду. – Преследовать тех, кто подались в лес. Их шестнадцать человек, я сосчитал…

Глава шестнадцатая

Я предвидел, что бандиты пожелают вернуться на свою территорию, потому первую часть пути и бежал довольно быстро. Отставшего бандита мы нашли по следам крови, обильно намочившей траву. Ему, оказавшемуся рядом с машиной, осколком пробило бедро. По обилию крови я сразу понял, что у «бармалея» пробита бедренная артерия. Обычно такие раненые без квалифицированной медицинской помощи не живут дольше десяти минут. А квалифицированная медицинская помощь включает в себя обязательную операцию. Даже если мы его дотащим живым до вертолета, в полете он и умрет, и некому будет сделать ему операцию, и условий для этого не будет, как не будет и операционных инструментов, не будет элементарной нити и иглы, чтобы зашить артерию. И потому я, не дожидаясь момента, когда раненый придет в себя и наставит на меня свой автомат, приложил дульный тормоз-компенсатор к его груди в месте, где должно находиться сердце, и нажал на спусковой крючок.

– Извини, все равно ты не жилец на этом свете.

Кому-то мой поступок может показаться и жестоким, хотя в действительности он был только жестом милосердия. В ранениях я понимал больше, нежели в простудных заболеваниях.

Мы двинулись дальше, уже не бегом, а пешком, и вскоре встретили еще одного отставшего. Этот был не ранен, но у молодого бандита, видимо, жестокая «ломка». Он сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и смотрел на мир полными страдания глазами конченого наркомана. Я взял его за руку и посмотрел сгиб локтя.

– У него на вене живого места нет, – сказал я. – Такого даже пристрелить – рука не поднимется. Пусть остается. Пусть других «бармалеев» вовлекает в наркоманию.

Мы двинулись дальше.