О маме, которая никак не хочет меня понять, о Максе, который почему-то решил, что имеет право решать за двоих, и о Викторе Павловиче, который последние дни обрывает мой телефон. Я не беру трубку, потому что и так знаю, что ничего хорошего после того, как Стас врезал ему у ресторана, не услышу.

Чайник закипает, сообщая нам об этом характерным хлопком, но даже это не останавливает нас от того, чтобы продолжить целоваться, не обращая совершенно никакого внимания на происходящее вокруг. Мне трудно понять, что в голове у Стаса, но я полностью посвящаю себя этому мужчине.

Сейчас мне кажется, что одно его возвращение посеяло между мной и Максимом холод. Я итак его не любила, а тут еще тот, о ком я мечтала три года назад, за кем наблюдала издалека и грезила, что когда-нибудь рожу от него ребенка.

Я ведь даже не отдавала себе отчет в том, что медленно влюбляюсь в Стаса. И когда он уехал, чувства не прошли, не улетучились и попросту никуда не делись. Они затихли в предвкушении, замаскировались ожиданием маленького чуда, которое должно было у меня появится, а потом перебрались к сыну, но часть всегда оставалась в сердце.

Я слишком отчетливо это понимаю, когда он отстраняется лишь на несколько сантиметров, а я уже чувствую разочарование и потребность в нем. Кладу руки на его щетину, подушечки пальцев тут же царапают острые волоски, но я даже не пытаюсь одернуть руки, наоборот, с удовольствием ощущаю, как начинает жечь нежную кожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты… чудная, — Стас улыбается, ничуть не желая меня обидеть.

— Чудная? — переспрашиваю у него.

— Особенная.

Не как другие. Ты так на меня смотришь, будто знаешь меня давно. Признавайся, следила когда-то за моим инстаграмом?

— Следила, — киваю, потому что не хочу ему врать. — Давно, когда он у тебя еще был.

— Ты сразу поняла, кто я, когда мы впервые встретились в отеле.

Я киваю и все еще держу ладони у него на щеках, перебираюсь ими ему на шею, завожу руки за затылок и зарываюсь в его мягкие коротко стриженные волосы.

— Мне показалось, что я сплю, — отвечаю честно. — Тебя ведь давно никто не видел, соц. сети ты удалил, — я пожимаю плечами и смотрю прямо в бездну его глаз.

 — Я подумала, что это просто кто-то похожий.

— А потом я назвал имя, — с шуткой произносит.

— Да, потом это.

Я не хочу скрывать от него то, что когда-то давно наблюдала за ним в инстаграм. В нашу первую встречу я сделала вид, что не понимаю, о чем он, о какой популярности речь, и он поверил. Сейчас мне не хочется врать ему хотя бы в таких мелочах, потому что между нами стоит тайна куда серьезнее. У меня язык не поворачивается назвать мое молчание ложью.