— Где ты у себя седины нашла? Тебе лет-то сколько?

— Побольше, чем тебе!

— Ладно, — проговорил я примирительно. — Завтра суббота, у меня выходной, вот и покатаюсь с опергруппой по происшествиям. Не привык, конечно, я женщинам что-то доказывать… Ни в постели, ни в жизни. Но что теперь, раз по-другому никак. Через постель же нельзя? — подмигнул.

— Охренел?

— Петросяню.

— Женщинам доказывать он не привык… — ворчала Оксана. — А у тебя баба-то хоть есть? Была хоть?

Память красна молодца промолчала.

— Ты же знаешь, я же тебя… это… любил, — честно ответил я. — Но это не помешает рабочим отношениям.

Первым делом — самолеты, как говорится. Железобетонно.

— Да? Самолеты…. А твоего ли поля ягодка, самолетчик?

— Я, может, и самолётчик, но клубничку срывать люблю. Особенно с грядки под запретом.

Она фыркнула, но я заметил — губы чуть дрогнули. То ли улыбнулась, то ли поморщилась. А я сделал вид, что ничего такого не видел. Так положено, таковы уж правила этой игры.

Оксана встала, подошла к принтеру. Тот стоял громадой в углу, на низкой тумбе — старенький, но бодрый.

Она нагнулась, чтобы вытащить из лотка листок.

Проделала это неторопливо. Плавно так, с выгнутой спиной, как будто не бумагу брала, а позировала.

Вот коза… Красуется.

Повернулась. Взгляд — пронизывающий, как у рентгена.

— Яровой! — прищурилась она. — Ты опять на мою задницу пялился?

— На неё все пялятся, — хмыкнул я. — Просто остальные не палятся.

Подошла.

— На вот, пиши, — хлопнула на стол передо мной листок.

— Что писать?

— Расписку. Мол, так и так, если не раскрою завтра все суточные преступления, то в розыск больше проситься не буду, и Оксану Геннадьевну донимать не стану.

И на задницу ее пялиться тоже не буду. Хотя нет — последнее не пиши.

— Так-с. В смысле, все преступления? На два дела договаривались. Не всё по дежурным суткам можно раскрыть, сама знаешь. Есть дела, по которым долгоиграющие мероприятия нужно проводить, ждать результаты экспертиз и…

— Ну ни фига с-се!.. Ты откуда все это знаешь? — щурилась Кобра.

— Ну-у… я же сводку подшиваю, — слукавил я. — Статистику знаю.

— А-а, — немного разочарованно протянула Оксана, — я уж подумала, в тебя мужик настоящий вселился. Ну так что? Пиши расписку.

— Да пожалуйста. Вот, смотри! — я набросал краткий договор-пари и подвинул листок к ней. — Так сойдет?

— А где указано, что все преступления раскроешь? — вчитывалась она в строки.

— Вот, — ткнул я пальцем. — Все преступления, но только совершенные именно в дежурные сутки, тут я уточнил. А не всякое старье, которое пришли заявлять. Сама знаешь, как бывает: случается, что лодку, например, сп*здят, а терпила только через полгода обнаружит пропажу и идет в ноль-два заяву катать.

— Ну ладно, сойдет, — закивала Кобр.