— Самодеятельность — дело важное… — майор поднял палец к потолку, как будто благословение сверху получил. — Сказали: кто откажется — без новогодней премии останется.

— Я согласен работать без премии. Но по профилю, так сказать, а не на сцене.

— Подумай, Максим, — кивнул он, собирая свои бумаги. — Время ещё есть.

Уже на выходе остановился, обернулся, опустил очки на нос и глянул поверх стёкол с таким видом, будто собирался сообщить судьбоносное:

— А может, танец какой знаешь?

— С танцем — это к Шульгину, товарищ майор, — подсказал я. — Ему теперь вообще ничего не мешает танцевать.

— Шульгину? — Власенко раскрыл книжицу и что-то пометил. — Пойду спрошу… а он точно могёт?

— Хореографией занимался, — заверил я.

— В хоре пел? Тоже сойдет, — крякнул удовлетворенно начальник штаба и вышел.

Кого-то увидел в коридоре и, не сбавляя шага, крикнул:

— Мотыльков! А ну-ка стой! На подписку сдаем!

Занятой человек, сразу видно. Весь в работе.

* * *Я постучал в дверь с табличкой:

«Начальник отдела уголовного розыска майор полиции Коробова О. Г.»

— Можно? — постучал и вошел.

— Можно Машку за ляжку! — отозвалась Кобра.

Выговорила, даже не отрываясь от работы.

Но когда подняла взгляд и узнала, кто пришёл — тон сменился:

— А, это ты… Заходи.

Я прошел и сел на стул у приставного стола, не дожидаясь разрешения, присмотрелся: у неё кофе, кипа бумаг и выражение лица, как у следователя на шестом часу допроса.

— Ты зачем Шульгина покалечил? — спросила она будто между делом.

— Уже нажаловался? Карась, — приподнял бровь.

— В травмпункт отпросился. Говорит — хозяйство проверить.

— Ну, не повезло ему с хозяйством…

— А ему завтра на дежурство, Ты мне дежурных оперов из строя выводишь.

Кто работать будет?

— Так тут ответ прост — бери меня к себе в отдел. Буду вместо Шульгина дежурить.

— Тебя мне только не хватало, — усмехнулась Кобра, качнув ногой под столом. — Не уголовный розыск, а «сиди, я сам открою». Ты видел мой личный состав? Щеглы пёстрожопые, один другого краше. И мажор на сдачу, Шульгин, мать его так…

— Разгони, новых набери, — пожал я плечами. — Как два пальца. Ты ж начальник.

— Ага, очередь за забором стоит, я смотрю, жаждущих в УГРО попасть, — хмыкнула она. — Разгони… А работать кто будет? Шульгина не выгонишь.

У него, между прочим, папаня — сам знаешь кто.

Я не знал, кто папаня Шульгина, и спрашивать пока не стал, чтобы не палиться.

— А чего ж тогда папаша сыночка в местечко потеплее не пристроил? — удивился я. — С каких это пор старший опер стал у нас блатной должностью? В прокуратуру бы хоть пихнул.

— Там своя история, — Оксана постучала ногтями по полировке стола. — Условие ему папаша поставил: дослужиться в МВД до капитана. Типа, чтоб «сам всего добился». И потом, дескать, может уволиться на все четыре.