Я прищурился, вгляделся: пальцы расписаны, на них синька — перстни. Тыльная сторона кисти тоже забита: карты, паучок с восьмёркой. Ну, хоть это по-старому!

Урка, — мелькнуло в голове. — Вор, по жизни скользкий. Прятал наколки, видимо, чтоб не светиться. Поздно, уже срисовал я тебя, братец. Ну ясное дело, не теряла мадама ничего. Это он лопатник тиснул.

Привычка — вторая натура, и я лишней секунды не думал — а сразу за ним на улицу. Он сориентировался быстро, шажок ускорил, пошёл не к центральному выходу, где охранник в чёрной форме в будке за шлагбаумом дремал, а на задний двор. Где забор пониже.

Я за ним.

Он обернулся, срисовал меня — и тикать. Рванул туда, где сетку можно перемахнуть.

— Стоять, милиция! — рявкнул я.

Он добежал и упёрся в забор, но не полез — я уже настиг. Развернулся, глянул мне в лицо — и ухмыльнулся, скаля железные фиксы:

— Милиция?.. Может, полиция? Ну ты лошара."

"— Может, и полиция, — буркнул я, уже просчитывая, как его крутить.

Если б был в своём теле — уложил бы за пару секунд. Но сейчас другие вводные. Значит, работать надо с головой.

— Ты чего, шкет пижамный? Попутал? — прошипел он. — Гуляй отсюда, пока башку не свернул.

И урка шагнул вперёд, а после, не дожидаясь моей реакции, ударил первым. Вразвалочку и несколько расслабленно, как будто вообще не парится, что я — хотя бы гипотетически — могу чем-то ответить.

Зря.

Ведь сознание моё — старое осталось, рефлексы — живые, мозги помнят.

Уклон. Кулак его мимо просвистел.

Выпад вперед. Я выкинул руку и схватил его за ноздри, сжал. Пальцы у меня нынешнего, как у музыканта — в самый раз по размеру ноздрей. Схватил цепко и притянул его к себе, сходу впендюрив коленом в живот. Оп! Хорошо вложился, чтобы диафрагму выключить.

Урка хрюкнул, согнулся, но упасть не смог — я держал его, как ягнёнка перед забоем. Стоял, скрючившись, и хрипел. Знаю, дышать трудно после тычка в «солнышко».

— Я же говорю — милиция, — назидательно проговорил я, одновременно обшаривая его свободной рукой.

Нащупал что-то в брючине, выудил красный длинный кошелёк. Есть контакт!

— Это что?

— Л-лопатник мой… — гундосо прохрипел задержанный.

— Ага, рассказывай. Женский, с брелочком?

— Подарок! От матери!..

— Лоха нашёл? Не п*зди… Короче, кто сам будешь?

— Вениамин.

— А погоняло?

— Венька Пианист…

Щипач. Всё ясно.

— Ладно, Венька, на первый раз прощаю. Если договоримся — отпущу.

— Да ты… На чё договоримся? Ай, отпусти!.. Больно же!

— Снимай «Адик».

— Чего⁈

— Говорю, раздевайся. Быстро.

— В смысле?.. Гонишь?

Такими глазами на меня посмотрел — будто я с дурки сбежал. Я усилил нажим на носопырку.

— А-а-а!..

— Мне нужна твоя одежда, — фразу эту проговорил с расстановкой, и без эмоций, как в том фильме, моём любимом, кстати.

* * *В спортивном костюме и кроссовках я вернулся в холл.