Небрежная фраза заставила лицо старухи затвердеть. Она выдержала паузу, четко давая понять, что тема ей неприятна, после чего предельно холодным тоном поинтересовалась:

— Как поживает Мари?

— Она уверяет, что засыпала тебя письмами, тетушка. Наверняка в них был ответ на этот несложный вопрос. И еще…

— Помпилио, достаточно!

— Как будет угодно. — Помпилио насадил на вилку кусочек дыни, которая наилучшим образом оттеняла вкус загратийского белого, и выбрал другую тему: — В прошлый раз на мессе было гораздо больше людей.

— Ты слишком давно не посещал Альбург.

— Всего два года.

— С тех пор многое изменилось.

— Я вижу.

— Загратийское общество становится более прогрессивным и приветствует либеральные идеи. — Лысоватый предпринял вторую попытку вступить в разговор.

— Твое неожиданное появление заставило меня позабыть о приличиях, — улыбнулась адира Агата. — Ян, простите меня. Помпилио, позволь тебе представить Яна Зопчика, главного редактора «Загратийского почтальона».

— К вашим услугам, мессер.

Помпилио неспешно прожевал дыню, после чего кивнул:

— Мне тоже приятно. — Однако выражение его лица говорило об обратном.

— Я умолил адиру Агату разрешить мне присутствовать при встрече, поскольку не мог себе позволить упустить возможность познакомиться и поговорить со столь известным человеком. Надеюсь, вы простите мою смелость, мессер?

Зопчик хотел польстить, но попытка не удалась. Легкое неудовольствие, появившееся на лице адигена при представлении, сменилось кислым выражением. Но поскольку тетушка лишь кивала во время речи Зопчика, Помпилио пришлось поддерживать разговор самостоятельно.

— Два года назад «Почтальон» казался солидной газетой, — буркнул он.

 — Да.

Агата усмехнулась и поднесла к губам бокал с вином.

— Хотите сказать, что теперь это не так? — удивленно поднял брови Зопчик.

— Я просмотрел сегодняшний выпуск. — Помпилио положил в рот еще один кусочек дыни, и потому его следующая фраза прозвучала несколько невнятно: — Ты обвиняешь епископа во взятках?

Старуха покачала головой: жест Помпилио был оскорбительным. Однако Зопчик сделал вид, что ничего не заметил.

— Мы боремся за справедливость.

— «Мы» говорят расплодившиеся по всему Герметикону короли, — назидательно произнес адиген.

 — Тем они хотят отличаться от даров. А каждый приличный человек должен иметь свою собственную точку зрения и говорить «я». Ты приличный человек?"

"— Мы — это значит я, редакция и все либерально настроенные загратийцы. Я пишу для них.

— Вряд ли утренняя месса привлекла большое количество либеральных загратийцев. Я видел в соборе только тех, кого твоя газета называет замшелыми консерваторами.

— Совершенно верно, — признал редактор Зопчик.