и порой отголоски тех воспоминаний приходили к ней в кошмарных снах, и она просыпалась посреди ночи, и ее одежда была мокрой насквозь от липкого, холодного пота. Талила судорожно хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться и забыть, как во сне над ее головой смыкались бурные, черные воды...

В миг, когда Клятвопреступник столкнул ее в реку, те кошмары стали реальностью. Она ушла под воду, на дно, куда не доходил солнечный свет, и начала тонуть, жалко и суетливо барахтаясь.

Вода заполнила горло, холод проник в каждую клеточку ее тела. Руками Талила тщетно пыталась достать до поверхности, но ее движения становились все более беспомощными.

В ту секунду, когда отчаяние накрыло ее с головой, она почувствовала под ногами дно и оттолкнулась изо всех сил, пытаясь взметнуться вверх. Вода безжалостно тянула ее вниз, но Талила умела бороться, и вскоре она вынырнула на поверхность, и воздух вновь наполнил ее легкие, жгучий и острый, но упоительно сладкий.

Талила сильно, надсадно закашлялась, чувствуя, как легкие буквально разрывает жгучая боль. Она суетливо двигала руками и ногами, чтобы удержать себя на поверхности, и старалась не смотреть на воду.

Пока она боролась с собственными страхами, течение унесло ее далеко от места, где муж скинул ее в воду, и теперь река разливалась перед ней, шумя и пенясь, гораздо более бурная и мощная, чем рядом с гарнизоном.

Когда случайно брошенный взгляд зацепился за запястья, Талила замерла и вновь едва не ушла на дно, спохватившись в последнюю секунду.

— Я свободна... — прошептала она и убрала ладонью налипшие на лицо волосы.

Ее оков больше не было.

И она должна убраться отсюда как можно скорее.

Ее ведь будут искать. И не только свои.

Талила сглотнула и принялась грести: неловко и неумело, хаотично. Расходуя множество сил на самые простые действия. Преодолевая сопротивление собственного тела и страх, укоренившейся глубоко внутри. Но, тем не менее, она плыла. Волны безжалостно плескались вокруг, хлестали по лицу, но она не останавливалась. Вода была холодной, и изредка по лодыжкам проходила острая, огненная судорога, и ноги сводило, и тогда Талила удерживала себя на плаву лишь руками.

Когда она почувствовала, как силы постепенно иссякают, а тело наливается свинцом от усталости, то решилась выбрать на берег. Она не знала, как далеко сумела отплыть от гарнизона, и могла лишь надеяться, что достаточно далеко. Она колебалась, пока выбирала сторону, и все же решила, что оказаться на берегу своей страны лучше, чем попасть в плен к чужакам.

Магия пока казалась каким-то чудом, и Талила совсем на нее не полагалась.