Подобное не укладывалось в голове, но, если кто-то отважится назвать это трусостью, она вырвет его сердце своими руками.

— Мы никогда не будем в полной безопасности… — сдавленным голосом произнесла она.

— Я знаю. Но большинство из тех, кто верил в Пророчество, мертвы. Для всех остальных... мы скажем, что свершилась божественная воля. Ты покарала нечестивца. Старый мир умер, династия императоров прервалась. На пепелище можно выстроить что-то новое.

Рассеянно покусывая губу, Талила смотрела на мужа. Она не была готова к этому разговору... Она думала, что спросит, что произошло за две недели и где она сейчас... Но Мамору решил иначе.

— Ты не согласна? — вдруг спросил он, и подобного вопроса она не ожидала. — Считаешь, я не должен отказываться от прав на престол?

Ему было важно услышать, что она скажет — это Талила поняла по выражению его лица, по взгляду, который он не отводил от нее, по тому, как вздулись на скулах желваки.

— Я не... — она мотнула головой. — Я никогда не задумывалась об этом прежде.

И это было правдой. Стать Императором, стать правителем... Она не считала это даром, только не после всего, что они пережили. Скорее — проклятьем.

— Ты сражался всю свою жизнь. Ты водил за собой армию. Ты уверен, что тишина и покой тебе не наскучат?

Мамору улыбнулся.

— Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь.

Затем он чуть отклонился от стола и раскрыл руки, в объятия которых Талила сразу же скользнула. Она прижалась ухом к груди мужа, слушая размеренный стук его сердца. Так звучало сердце у человека, который все для себя уже решил.

— Я хочу быть с тобой, — шепнула Талила ему в шею. — Я хочу быть с тобой и растить нашего ребенка в безопасности.

ЭПИЛОГ

Талила прислонилась виском к дверному проему и улыбнулась, наблюдая за двумя черноволосыми головами, склонившимися друг к другу. Ее муж сидел во главе стола, по правую руку от него нетерпеливо елозил на специальной подушке ребенок.

Ее сын.

Сквозь раздвинутые сёдзи в комнату для трапез проникал теплый закатный свет. В желтых лучах стены вспыхивали так ярко, словно были обшиты шелковой тканью с золотым узором.

Конечно же, нет. Это поместье в самом дальнем уголке империи было построено так, чтобы ни одна комната, ни одна деталь не напоминала о роскошном дворце и обо всем, что они когда-то оставили позади.

—…и когда мы переходили реку вброд, — говорил Мамору, — один из моих полководцев предал нас и ударил в спину.

Ичиро подался вперед, локтями упираясь в край стола. Его кимоно сбилось набок, но он и не думал поправлять.

— И ты не испугался? Совсем-совсем?

— Испугался, разумеется, — улыбнулся отец. — Тот, кто говорит, что не знает страха, просто не умеет смотреть честно в свое сердце. Нам пришлось ударить в ответ с тройной силой.