Выходило, что Хиаши, оставшийся в гарнизоне у реки, предал его, пока сам Мамору и ушедшее с ним войско сражалось с Сёдзан в горах. И потом застряло там, заключенное в снежную ловушку.

Его сближение с Талилой происходило на глазах у предателей, которые поспешили доложить об этом при первой же возможности. И тогда у Императора и его советников созрел план, вон только они не учли одного: что Мамору прикажет разделить войско и отправит отряд под предводительством жены другим путем.

Идея, которая пришла ему в голову, отдавала чистейшим безумием. Но...

он мог бы воспользоваться преимуществом, которое выгрыз у судьбы. Впервые за все время прямо сейчас он опережал Императора на несколько шагов.

Он выжил. Он разделил войско. Он разгромил предавших его людей и получил ценные сведения.

На которые, конечно же, не стоило слепо и безоглядно полагаться.

Но которые следовало держать в уме.

Так почему бы не сыграть с советником Горо в игру, которую он так любит?..

Мамору провел ладонью по обрубленным на затылке волосам и затем бросил взгляд на катану, которую по-прежнему сжимал в руке.

Задумка вырисовывалась все четче и четче.

Рядом не было никого, кто сказал бы ему, что это — безумие. Впрочем, Мамору и не нуждался в подобных замечаниях; он сам прекрасно понимал, что задумал. Гораздо более насущным вопросом являлся другой: кому он сможет доверить свое войско? Теперь, когда он уже столкнулся с предательством.

И вот на него у Мамору не было ответа. Пока.

Он едва спал ночью. При неярком свете жировика перебирал карты и начертания земель, считал в уме время, которое понадобилось бы Талиле, чтобы достичь Восточной провинции, и размышлял, не впал ли в безумство он сам.

Никто не знал, что он разделит войско, когда Хиаши склонили к измене. Но теперь, вероятнее всего, об этом уже знали все. И советник Горо, который получал сведения о том, что происходило в войске Мамору так быстро, словно сам являлся его частью.

К этому стоило быть готовым.

Он думал, что готов. Но, кажется, ошибся.

Битва, пусть и та, в которой они одержали победу, все же подкосила самураев, и больше всего — их боевой дух, потому что предательство товарищей никогда не проходило незаметно.

Еще вчера он прикрывал тебе спину, а сегодня ты убил его и услышал последний вдох. С этим трудно смириться, через такое трудно переступить и продолжить свой путь.

Мамору это понимал.

Как понимал он и то, что они не могут оставаться на месте. Но и напасть — во всяком случае сейчас — они также не в состоянии.

Его людям нужно время, чтобы прийти в себя, и времени у них как раз не было. Преимущество, которое они получили, было очень, очень зыбким. И скоротечным.