— Я все расскажу, если ты пощадишь остальных, господин, — прошептал побелевшими губами.

— Ты еще смеешь выдвигать мне условия? — прищурившись, очень тихо поинтересовался Мамору. — После того, что вы все сотворили? Я мог бы приказать разрубать вас одного за другим на куски. Но вам всего лишь отрубают головы. Это уже мое милосердие, это уже пощада, — выплюнул он с отвращением.

Предатель по имени Сэдзо вновь вздрогнул и поднял на него взгляд покрасневших, запавших глаз.

— Тогда сохрани жизни хотя бы тем, кто еще юн. Они лишь выполняли приказы своих военачальников.

— Преступные приказы, — процедил Мамору сквозь зубы.

— Или ты немедля начинаешь говорить, или твоя голова через мгновение отделится от тела, — и он указал рукой в сторону, где лежали тела тех, кого уже казнили.

— Тебя должны были взять живым, господин, — Сэдзо тяжело вздохнул смирившись. — Ты нужен был живым, а потом полководец Хиаши должен был передать тебя советнику Императора.

— Советнику Горо?"

"— Да. Большего я не знаю. Никто не знает. Это все, что рассказали полководцу Хиаши.

Сглотнув вязкую слюну, Мамору медленно кивнул. Нечто подобное он и ожидал услышать.

Он не думал, что его намеревались убить; плен казался более вероятным исходом. Его младший брат не мог быть столь милосерден, что согласился бы так легко прекратить его мучения.

Нет, впереди его совершенно точно ожидали бы пытки, публичный позор, а затем — казнь.

— Что было уготовано госпоже Талиле? — процедил он сквозь зубы.

— Полководец Хиаши получил свой приказ до того, как вы разделились. Мы думали, госпожа Талила будет вместе с вами...

— И надеялись пленить и ее тоже? — от изумления Мамору вскинул брови.

Сэдзо помрачнел.

— Нет, — скривился он. — Но ее бы остановило, если бы мы взяли тебя в плен.

Мамору постоял еще немного, кое-что обдумывая. Затем кивнул сам себе, развернулся и пошел прочь.

— Постой! — выкрикнул Сэдзо ему в спину. — Разве ты не спросишь, почему мы согласились тебя предать?! Почему примкнули к полководцу Хиаши?!

— Мне плевать, — бросил он, не замедлив шага и даже не обернувшись.

— Господин, что делать с пленными? — его нагнали самураи.

— Пусть живут. До утра. А потом я решу, — отозвался Мамору и смахнул со лба выступившую испарину.

Значит, его должны были передать советнику Горо. И его пленом связать Талиле руки.

Предателей в его войске оказалось слишком много. Кто-то успел сообщить Императору, что жена стала ему слишком дорога. Быть может, это сделал Сэдзо, которого Мамору вспомнил по лагерю у подножья горного хребта.

Когда он сказал, что ему плевать на причины, подтолкнувшие их всех к измене, он говорил правду. Он не собирался выслушивать их оправдания и потакать попыткам снять с себя вину, переложив ее на что-то иное. Или кого-то.